Чтение онлайн

– Вычистите здесь всё, - распорядился доктор Жулавский.
– Перекройте! Замуруйте! Чтоб никаких следов!

Он пнул ногой покореженный картон. Захрустели раздавленные пробирки. Затем посыпались ругательства.

Глеб шатаясь вышел из бункера.

– Глебушка, - робко позвала из темноты Тамара и посеменила к брату.

– Не смотри в меня, Тома, - Глеб поспешно отвернулся.
– Я слишком много видел плохого. И я ничего не смог сделать...

Заботливые руки потянули его вниз. Он опустился на колени, не поднимая глаз.

– Тома, я не остановил беду.

– Ты не виноват, - девочка погладила длинные спутанные волосы.
– Не отчаивайся. У Ориона все хорошо, и Анна верит, что все будет

хорошо. Если беда придет, мы ее не испугаемся и остановим вместе.

Глеб приник головой к острому плечу Тамары и заставил себя полностью расслабиться. Девочка нежно обхватила его плечи. Ее "тепло" пылало в темном жутком коридоре факелом надежды.

Глава 23

Эпидемия

За стеклянной дверью медицинского блока Глеб увидел Ориона. Он полулежал на кровати с высоко поднятым изголовьем, тщательно перевязанный, бледный в тон подушки, и улыбался. Анна сидела возле и что-то говорила, ласково гладя его по щеке. На экране терминала четко отплясывала ритм яркая зеленая линия. Глеб подавил неуместный вздох и хотел отойти, но Орион призывно помахал ему рукой.

– Глеб, - Анна открыла дверь, - он поправляется! Это чудо! Посмотри на него!

Раненый уверенно сел на койке.

– Я сделал, как ты говорил, - громко сообщил он.
– Нашел и уничтожил повреждения. Я поверил природе!

– Молодец.

Глеб прислонился плечом к стене.

– Что произошло?
– Орион напрягся.

– Отдыхай пока. Потом разберемся.

Тревога, граничащая с ужасом, сковала Анну с ног до головы. Ей показалось, что она знает ответ. Орион быстро снял манжету, от которой к биометрическим терминалам тянулись провода. Линия на экране взбрыкнула и превратилась в гладкую черту.

– Глеб, что случилось?
– он отпустил поручень койки и, чуть пошатываясь, сделал шаг вперед.

Анна поддержала его под руку.

– Аза выпустила джинна из бутылки прежде, чем умерла, - глухо произнес Глеб.

– А Гном?
– ахнула девушка.

– По приказу Филиппа его уничтожили.

– Глеб, ты как?
– Орион заглянул ему в глаза.
– Где Тамара?

– Я уговорил ее остаться в комнате. С ней все в порядке пока.

– Что ты знаешь про "джинна из бутылки"?

– Ничего, - Глеб отвел взгляд. В душе вновь поднималась ледяная пурга отчаяния.
– На базе пятьдесят шесть человек! Может быть ничего не произошло, может быть в той проклятой коробке были обычные стекляшки. Может быть вирус, если он вообще существует, окажется нестойким или не распространится по воздуху! Всё - "может быть". А точного ответа нет!

– Успокойся, - рука друга опустилась на плечо.
– Вирус пока не объявил нам войну, верно?

Глеб поднял голову. Молодой человек стоял перед ним, расправив плечи. Ни кровь, проступившая сквозь повязку, ни скребущаяся в груди боль, ни слабость с дурманящим головокружением не подорвали его решимости.

– Верно, - Глеб почувствовал, как сам невольно выпрямился.
– Вот что, Орион. Распорядись, чтобы солдаты не покидали базу. Заблокируй входы. От Филиппа я ничего не добился по этому поводу. Похоже, он в отключке: сидит в своем кабинете, как истукан, и молчит. Анна...

– Я попробую с ним поговорить, - девушка кивнула и поправила волосы.

– Глеб, надо бы предупредить людей, - предложил Орион.

– О чем? О моих догадках насчет смертоносного вируса?
– парень горько усмехнулся.
– Нам придется ждать атаки. Но карантин необходимо обеспечить уже сейчас.

Глеб сидел возле безмятежно спящей Тамары и бережно перебирал пальцами ее непослушные русые косички.

Земля родимая, защити ее. Охрани ее от беды и зла, как всегда хранила, бессознательная молитва плескалась в душе, будто речная волна в суровую пору.
– Прости слепых и глухих к тебе, земля. Все мы дети твои. Прости и охрани

от страшных напастей...

Бесшумно вошла Анна. Глеб поднял на нее затуманенный взор. Девушка тихо присела на краешек дивана. На лице - ни следа косметики, фиолетовые синяки под глазами, бледные сухие губы. Глеб вмиг пришел в себя.

– Анна, как ты себя чувствуешь?
– шепотом на одном дыхании выговорил он.

– Устала, - она вздохнула.
– Нет-нет, Глеб, со мной все хорошо! Не волнуйся.

– Где Орион?

– Заснул наконец-то. Он, кажется, уже сутки на ногах, да еще и ранение... Знаешь, как он старается быть похожим на тебя!
– в утомленных глазах засветилась нежность.
– Врач, который его оперировал, стоял с разинутым ртом, когда Орион продемонстрировал ему полностью заживший шов.

Глеб улыбнулся. Что бы она ни говорила про Ориона, из всех тайных уголков ее существа начинала просачиваться теплая искренняя любовь.

И кто же из вас взрастил ваши цветы, ребята?
– промелькнула ласковая мысль.

– Филипп заперся в кабинете, - после долгой паузы возобновила разговор Анна.
– Катенька ждала, когда ее впустят с ужином, до одиннадцати ночи. А Филипп до сих пор не ответил, ни по коммутатору, ни через дверь.

– Чудовище!
– Глеб не сумел сдержать эмоции, и тут же об этом пожалел.

– Он больной человек, - тихо отозвалась Анна.
– Прошу тебя, не злись на Филиппа. Он не был таким раньше. Он был нормальным ребенком, неплохим братом. Он целеустремленно работал за свою идею, и не его вина, что в нашем обществе дорога к познанию лежит через трупы сотен душ. Он шел к благородной мечте. Не важно, прав его приятель или не прав, грядет всемирная катастрофа или обойдет стороной. Филипп искренне верил, что это катастрофа произойдет, и хотел спасти цивилизацию. Ту самую, которая лишила его души! А теперь он, похоже, потерял и рассудок. Он создавал то, чего в принципе не может быть! И потерпел крах, как отец... Наверное, на нашей земле чудес не бывает. Диво - это миф из маминой жизни.

– Ты ошибаешься, Анна, - Глеб подсел к подруге.
– Недавно я видел группу молодых оболтусов, каждый из которых сам по себе ничего не нес в душе. Каждый был обычным шалопаем. А вместе они излучали "тепло". Я часто думаю об этом феномене. И знаешь, кажется, я понял, почему не соглашаюсь с тобой, когда ты призываешь индивидов вести людей к призрачному Диву. Общество существующее, и общество, которое представляла твоя мама, это два несвязанных множества. Наше общество укрепилось в правилах и, как бы ни казалось со стороны гадко, оно прижилось на земле. Индивиды видят общество "со стороны". Они не чувствуют единства людей, как долго не чувствовал и я. Невольно они внесли бы в существующую реальность слишком много чужого, придуманного, искусственного. За ними пошли бы многие, я уверен. Началось бы паломничество к новым богам, которые по сути своей ничем не отличались бы от прежних. Любой идол, как бы высок ни был его пьедестал, служит человеку, а не ведет его за собой. Идея "я есть центр мира", так старательно насаждаемая в умы, кроется даже в самом названии "индивид". Таким образом, индивиды усугубили бы распад нашего общества на миллиарды крошечных ячеек, не способных увидеть мир целиком. А это и есть гибель человеческой цивилизации.

– Глеб, - Анна во все глаза смотрела на друга, - так ведь ты - то самое Диво, о котором мечтала мама! Все, что ты говоришь и делаешь, это как в Тамариной сказке!

Он откинулся на спинку дивана и устало качнул головой.

– Орион пересказал мне ее сказку. Понимаешь, меня рисовали для чужой земли, а я пошел по нашей. Я хотел влиться в жизнь, взглянуть на мир глазами людей, и стать своим для них. Даже если со мной и растет какое-то "диво", то оно - дитя человеческое.

Анна опустила голову на руки и задумалась. Глеб задремал.