Предел бесконечности
Шрифт:
Стас был немало удивлен, когда по системе специальной связи - другая на базе отсутствовала - его вызвали в офис и сообщили, что руководство готово предоставить для экспериментов "особый" материал. Как и откуда - первый помощник выяснить не смог, но Филиппа это не беспокоило. Партия из пяти человеческих эмбрионов подверглась сложной генетической корректировке. Результат окрестили Продуктами. В высоком кабинете выразили удовлетворение деятельностью секретной лаборатории, однако намекнули, что неплохо бы Филиппу Жулавскому продвинуться в решении его непосредственной задачи. И Стас покинул офис в мрачном расположении духа...
Кодовые замки, замки,
Стас добыл все материалы, которыми располагало следствие. Тетради, диски, даже черновики Алексея Жулавского, результаты бесчисленных экспертиз, видеозаписи вскрытия отдельных экземпляров "биологических роботов", целые тома бесплодных исследований - все лежало теперь на столе Филиппа. Но дверь не открывалась.
Отец будто бы издевался над ним. Вода, графит, фосфор, кальций, пропорции и чертежи "саркофагов". И ни единого намека на ДНК. Ни слова о белковых соединениях.
"Он успел уничтожить самое главное, - Филипп чувствовал, как злость колючим комом собирается внутри.
– Глупый старик!"
В копии описи, сделанной при обыске в доме, значилось, что обнаружено подвальное помещение, где находились две глиняные капсулы, в одной из которых хранился незавершенный экземпляр существа. При вскрытии контейнера горе-ищейки выпустили наружу какую-то жидкость. Анализ показал - вода. Все, что отличало ее от обычной водопроводной, это первозданная родниковая чистота. Филипп посылал запросы в разные институты. Всего две недели назад пришел первый вразумительный ответ: геологи назвали приблизительное нахождение и глубину природного источника. Доктор Жулавский в порыве ярости вышвырнул распечатку. Однако, поразмыслив, полез в мусорную корзину. Ключ вроде бы заскрипел в замке. Указанное место совпадало с тем, где, по мнению тех же геологов, имелось месторождение минерала, ставшего основой таинственного чипа. А вода полностью соответствовала жидкости, наполнявшей герметичную пробирку с черным камешком, испещренным загадочным узором.
Филипп сунул руку в карман, нащупал драгоценный образец и вытащил на свет. Невооруженным глазом рисунок едва просматривался, но под микроскопом тонкая цепь хаотичных линий превращалась в сложный орнамент, выгравированный в плотной горной породе. То была не карта ДНК, не программа, не шифр, как решил доктор Жулавский поначалу. Результат эксперимента с ребенком убедительно доказал ошибочность его выводов. Колодец фантазий опустел. Он силился выдавить из мозга какое-нибудь предположение...
Решение пропечаталось в уме в одно мгновение. Филипп развернулся и бегом бросился в кабинет. Секретарша Катенька испуганно вскочила навстречу.
– Стаса ко мне. Живо!
– Хорошо, Филипп Але...
– Живо, я сказал!
Стас еще в студенческие годы привык к непредсказуемым выходкам друга, и буря эмоций в кабинете его ничуть не смутила.
– Слушай, давай еще раз и по порядку, - он без риска для жизни оборвал скачущего по помещению Филиппа на полуслове.
– Я повторю действия отца! Полностью, досконально повторю, и посмотрю, что получится.
– Ты хочешь использовать чип вслепую?
– Да!
– Это на тебя не похоже, Фил. Слушай, давай не будем кидаться головой в омут. Вспомни, что вышло с твоим...
– он едва не брякнул "сыном", но вовремя одумался, - мальчишкой. По-моему,
– Плевать на нее. В конце концов, она сама согласилась, - Филипп отмахнулся.
– С чипом терять нечего. Я его скопировал. Мне нужны компоненты для капсулы. Я сам сделаю саркофаг! И из него возродится новый Осирис!
– Подожди ты со своим Осирисом. Ты знаешь, куда всунуть камушек? Если мне не изменяет память, следов такой штуки никто не нашел.
– Плохо искали, - огрызнулся Филипп, усаживаясь в кресло.
– А что мы будем делать с родившимся индивидом? Это же не ребенок, а взрослый разумный человек! Древнеегипетские сказки ему не помогут. Ты подумал, что его ожидает? Кем он станет среди нас?
– Заткнись! Мне во где твое нытье!
– доктор Жулавский с чувством чиркнул ребром ладони по горлу.
– Ты в науке - ноль. А знаешь почему? Потому что наука любит смелых! Иди и занимайся своим делом. Мне нужно сырье для капсулы. Всё.
Стас в три шага пересек кабинет и рванул ручку двери. Филипп сверлил взглядом его спину.
– Хочешь совет?
– внезапно обернулся Стас.
– Какой?
– доктор Жулавский вздрогнул.
– Соблюдай стерильность.
– Чего?
– Я начинаю думать, что твой отец играл в господа бога и создавал человека из глины. Сдается мне, во времена Адама микробы еще не родились.
– Иди ты! Играл в господа бога...
Стас смачно захлопнул дверь. Филиппа он пугнул, без сомнения. Пусть раскинет мозгами на досуге. Вдруг случится чудо, и непревзойденный гений осознает, где кончаются его права ученого и начинается ответственность творца.
Глава 6
Земля
Нехотя уходили снега. Гигантский лес шумно дышал весенними ветрами и приветствовал первых отважных птиц, сквозь холода и непогоды возвращающихся в родные гнезда.
– В полынью не провались ненароком. У нас тут с апреля по ноябрь сплошное болото. За мной давай, след в след.
Глеб осторожно перенес вес тела на левую ногу. В самодельных снегоступах на обманчивых рыхлых сугробах он чувствовал себя как стреноженный. Борис Сергеевич напротив, ловко перебирался через валежник и кусты, помогая себе палкой, и вдобавок нес на плече видавшее виды ружье.
– Работа лесника, парень, дело тонкое, - продолжал он.
– Дозволено многое, а вот делать можно не всё.
– Почему?
– Глеб перевел дух. На лбу рассыпались бисеринки пота: сознательно контролировать физиологические процессы не удавалось.
– Чтоб лес не обиделся. Пока ты с ним душа в душу живешь, все в порядке. Он и прокормит, и вылечит, коли чего. Вон Кожемятовы, к примеру: ради старшего пацана сюда пришли. Лесом лечили. А Димка уже у нас родился - чудо-малец, здоровехонький! Но не моги лишнее дерево срубить! Рассердится матушка-земля.
– А как угадаешь, какое рубить, какое нет?
– А-а, тут-то собака и зарыта!
– Борис Сергеевич закряхтел: так он изображал тихий смех.
– Поди сюда. Руку к стволу приложи... Вот так. Что чуешь?
Глеб погладил шершавую кору.
– Что-то... не понимаю.
– А ты не рассуждай. Теперь это тронь. Сечешь?
Другое дерево вызвало чувство, похожее на падение в пустоту. Оно доживало свой век, о чем свидетельствовали прерывистые слабые импульсы энергии. Известных рецепторов, способных уловить подобное, в доступной части разума не нашлось. И Глеб, как повелось, слепо поверил таинственному спутнику рассудка, стремительно растущему в глубинах своего существа.