Предел бесконечности
Шрифт:
– Куда?
– Домой.
– А где твой дом?
Она растерянно завертела головой.
– Не знаю. Пойдем искать, Глеб. Пойдем!
Он осмотрел ее с ног до головы. Хрупкая, тоненькая, беззащитная, девочка стояла перед ним с надеждой в ярко-синих огромных глазах. Стояла одна, босиком, в легком не по сезону платьице. И ждала ответа.
– Пойдем, - произнес он тихо и взял ее за руку.
Они шли по майскому лугу - бывший мотогонщик в потрескавшемся от морозов рваном комбинезоне, и подросток лет двенадцати с россыпью веснушек на курносом носу и двумя тощими темно-русыми косичками. Они не задумывались,
___________________
"Тропинку к избе ясновидицы мне в поселке показали сразу же.
– Только вот лучше вам туда не ходить, - предупредила меня пожилая женщина.
– Мария предскажет вам судьбу, и если у вас не хватит мужества отречься от того, что вам покажется плохим в ее предсказании, все беды, о которых вы услышите, случатся на самом деле.
И вот я уже подхожу к хутору. Заскрипела старая калитка.
Мария (будем называть ее так, чтобы не смущать нашу героиню) встречала меня на пороге.
– Я знаю, зачем ты пришла, девушка, - сказала она.
– Ты хочешь проверить, правда ли то, что обо мне рассказывают люди".
Игорь оторвался от распечатки, затянулся и нахмурился.
– Анюта, ты это уже показывала редактору?
– Да! Он обязательно возьмет, только просил немного подработать текст.
– Немного подработать... Хм. Тут конь не валялся!
– Почему? Что по-твоему не так?
– Анна приготовилась атаковать.
Журналист еще раз просмотрел заметку.
– Начнем с того, что стиль не отличается от среднего школьного сочинения.
– Вот еще!
– Анюта, если ты хочешь стать настоящим журналистом, тебе надо хотя бы... подчеркиваю, хотя бы послушать, что говорят опытные люди.
– Ну, давай, приступай.
– Оставим пока в покое композицию. Рассмотрим стиль. Реплика эпизодического персонажа сложна настолько, что я сам трижды ее перечитал, прежде чем понял смысл. Ее можно дать абзацем от третьего лица.
– Публика любит живое изложение!
– Не перебивай, хорошо?
Анна фыркнула и потянулась за зажигалкой.
– Следующая фраза: "подхожу" и "заскрипела", - продолжал Игорь.
– Два глагола в разных временах описывают одно сюжетное событие. Так нельзя. И лирика с калиткой, кстати, совершенно лишняя. Основную тему своей статьи ты пытаешься дать в речи персонажа. Это допустимо, когда ты пишешь рассказ, а не...
– Короче, всё плохо.
– Не совсем всё. Тема вполне интересная, и в разделе... как там его...
– "Чудеса рядом с нами", - подсказала Анна сквозь зубы: мешала сигарета.
– Вот-вот. "Чудеса". Для этой колонки сгодится. Кстати, что она на самом деле предсказывала-то?
– Конец света. Редактор сказал, что такую муть уже никто не читает.
– А зачем ты к ней поперлась?
– откровенно удивился Игорь.
– Она представляет "конец света" как очередной потоп в результате кувырка Земли через голову.
– Ого!
– Ну, она считает, что через несколько десятков лет планета начнет крутиться наоборот, - Анна для убедительности повертела в воздухе пальцем.
– Отличная тема! Покопайся в ней, сошлись на научное толкование. Выйдет отличная заметка!
– Да ну ее! Я в математике не шарю. Эта
шизичка мне три тетради каких-то формул показала. Мне что, еще и в ее расчетах разбираться?!– А как, ты думаешь, мы работаем?
– усмехнулся журналист.
– Я, например?
– У тебя политика! Там особо соображать не надо.
– Дуреха ты... Так и быть. Пошли делать текст.
– К тебе?
– Анна просветлела.
– Обещаю кофе и круассаны.
Девушка с готовностью вскочила. Игорь неторопливо расплатился с официанткой, снял со спинки стула пиджак и деловито направился к выходу из кафе. Он чувствовал, как пожирает его взглядом молодая журналистка. Коллеги посмеивались - заарканила! Пусть бы и так. Анна давно ему приглянулась: упрямая, независимая, настырная! С ней позаниматься, толк будет. Он с удовольствием принял на себя роль старшего, наставника.
Глава 5
Дорога
Небо хмурилось. Игривая поземка уже не искрилась веселыми солнечными бликами и грозила превратиться в настоящую пургу. На дороге по-прежнему - ни души. Следы шин запорошило снегом несколько часов назад. Слева и справа шевелились во сне замерзшие ели.
Лучше бы мы жили в городе до весны, - Глеб поднял воротник куртки и поглубже надвинул на лоб старую вязаную шапку.
– Худо-бедно, а комната была, и хозяйка против нас ничего не имела. Наверное, я никогда не научусь понимать эту девчушку.
Тамара, топавшая впереди, опять забормотала себе под нос. Глеб прислушался.
– На окошке свечка,
За стеною печка.
Кошка умывается.
Огонек качается.
Снег летает пёрышком
Над родимым гнездышком.
Рифмовки получались у нее в самых неожиданных ситуациях. Глеб одно время пробовал записывать стишки для последующего анализа, но быстро бросил это бесполезное занятие. Да и анализ как таковой незаметно ушел из рассудка. Мозг работал иначе. Проще, как ему теперь казалось.
– Тома, кушать хочешь?
– окликнул девочку Глеб.
– Хочу, - она остановилась и потерла варежкой нос.
– У-у. Холодно!
Он достал из-за пазухи припасенный бутерброд. В придорожном кафе, куда они заходили утром, сие блюдо значилось как "сэндвич".
– Боюсь, кнопка, нам придется ночевать в лесу, - парень безнадежно посмотрел на пустое шоссе.
– Ну и что?
– с набитым ртом в детской мохнатой шапке с "ушами" Тамара выглядела потешно.
Мне-то ничего, - с горечью подумал Глеб, - а вот тебе, малыш, надо спать в теплой постели, как нормальному ребенку.
– Я не маленькая, - вдруг откликнулась Тамара.
Он частенько замечал, что девочка будто читает его мысли. На вопрос, как это у нее получается, Тома искренне изумлялась и передергивала плечами. "Я на тебя смотрю", - звучал неизменный ответ.
Из пурги медленно выплыл "верстовой" столб с меткой. Цифра спряталась под снежным козырьком, и Глеб не потрудился ее рассмотреть. Все равно точка отчета была давным-давно потеряна. Сколько таких столбов осталось позади? Они проносились за окнами электричек и немногочисленных попуток, терялись в городах и поселках, и глумливо подмигивали издалека в такт усталым шагам. Второй год бесплодных странствий подходил к концу. Время вело путников по дорогам земли, а следом за ними неотступно двигалась бескомпромиссная память. И лишь она одна имела право возвращаться назад...