Чтение онлайн

Искусственное солнце мигало, сыпля искрами. Энергия реакторов угасала, и тьма накрывала скинию. Сквозь трещины купола проникали тусклый свет и радиация Пустоши, неся смерть. Хранитель стал нашим маяком в этом мраке, его уверенный шаг вел нас вперед.

За ним шли солдаты во главе с Пейном, который, несмотря на хромоту, не отставал. Мой взгляд упал на Элиаса, которого волокли двое солдат. Знал ли он о смерти Авроры? Или контузия скрыла от него правду? Я подумала, что лучше бы он не очнулся — его сердце разорвется, когда он узнает.

Бункер Эдема 5 скрывался под Серебряным озером, за украшенной аркой. Хранитель ввел код на панели, его пальцы в металлических перчатках двигались быстро. Через пару

мгновений тяжелая дверь открылась. Стальные ступени угрожающе смотрели на нас, как врата в неизвестность.

Я стояла в самом конце, поддерживая за локоть одну из ев, которая с трудом передвигалась. Когда дошла наша очередь, мое сердце сжалось. И с усилием воли я шагнула за остальными.

Мне никогда не приходилось находиться здесь. Бункер построили задолго до возникновения Эдема. Раньше на этом месте стоял военный пост, защищавший Скинии от мутантов Пустоши. Мысль о них пробрала холодом до костей. Радиация, солнечные бури, мутанты— все это поджидало нас за пределами купола, который больше не являлся нашей защитой.

Бетонные стены бункера встретили нас холодом и тишиной. Тусклый свет аварийных ламп создавал гнетущую атмосферу.

Когда все оказались в бункере, Хранитель последним шагнул внутрь. Тяжелые двери захлопнулись за его спиной, отрезая нас от смерти, бушевавшей на поверхности.

После минут оцепенения группа выживших наконец пришла в движение.

Я осталась сидеть на холодном полу, прислонившись к стене, и наблюдала за окружающими. А внутри себя надеясь, что меня не заметят и не тронут.

Тело отказывалось слушаться, и каждое движение давалось с невероятной тяжестью. Ученые взялись распределять выживших девушек по койкам. Я украдкой следила за ними, пытаясь разглядеть в их рядах мисс Хилл. Но её нигде не было. Неужели погибла? Сердце дрогнуло от новой волны боли.

Когда очередь дошла до меня, я с трудом поднялась с пола и поплелась за остальными, едва держась на ногах. Когда моё тело наконец рухнуло на жесткую койку, из груди вырвался сдавленный стон. Всё ныло: удар о магнитную поверхность рельсов давал о себе знать. Одна из ученых подошла ко мне, безразлично осматривая на наличие ран.

Закончив осмотр, женщина коротко кивнула.

— У тебя всё быстро зажило, — произнесла она сухо, безжизненным голосом, даже не глядя на меня. – Слава Матери, что у вас все быстро заживает.

Учёная раскрыла портативную аптечку и извлекла оттуда серебристый шприц с мутной жидкостью. Заметив моё напряжённое выражение лица, она пояснила:

— Антирадиационная сыворотка. На поверхности мы были недолго. Но лучше подстраховаться. Не хватало ещё, чтобы в ваших клетках начались мутации.

— А как же вы? — я огляделась. — Сыворотки хватит на всех?

— Мы не так важны, — женщина пожала плечами. — Удивительно, что Хранитель вообще счёл нужным нас спасти.

Мой взгляд невольно скользнул к чёрной фигуре Хранителя. Он находился в соседней комнате, и его было отлично видно. Он стоял у панели управления, целиком поглощённый своими делами, будто не замечая ни хаоса, ни приглушённых стонов вокруг. Чужая боль явно не касалась его.

— Он человек веры, — прошептала я сама себе. — Его святая обязанность — защищать жизни.

Учёная снова пожала плечами, не утруждая себя ответом. Закончив манипуляции, она ушла, не сказав больше ни слова. Меня накрыла волна одиночества, но я была благодарна всеобщей суете. Никто больше не подходил к моей койке.

В

тот момент мне хотелось лишь одного: свернуться калачиком и раствориться в небытии.

Краем глаза я наблюдала за выжившими. Учёные осматривали ев и валл, кому-то перевязывали раны, кому-то накладывали шины. Многим повезло — они отделались ушибами и царапинами, которые уже затягивались. Но Еве 005 досталось серьёзнее всех. Она лежала на койке и стонала. Кость, торчавшая из её руки, зияла уродливым белым осколком, пока учёная пыталась помочь несчастной. Все в ужасе наблюдали за этой сценой, а Ева 005 кричала и плакала навзрыд. Я закрыла уши ладонями и отвернулась, не в силах больше этого выносить.

Солдаты тем временем расположились у входа, охраняя его. Служки сидели в углу и монотонно молились, перебирая чётки. Я посмотрела в сторону открытой двери, ведущей в соседнее просторное помещение, наблюдая за суетой там.

Кейла и Шилон сидели у панели управления. Спиной ко всем стоял Хранитель, манипулируя с экранами. Напротив них расположился мистер Пейн. Они ожесточённо спорили о судьбе Элиаса, пока тот без сознания лежал на отдельной койке. Его голову перевязали, но белая ткань успела пропитаться алыми пятнами. Руки его по-прежнему были сжаты электромагнитными наручниками.

Мой взгляд прилип к спине Хранителя. Внутри поднималось странное, тёмное чувство. Оно сжимало моё сердце ледяными когтистыми лапами. Я не могла понять, чем оно было вызвано. Хранитель спас меня. Я должна быть ему благодарна. Но в тот же миг меня захлёстывали ярость и отчаяние. На глазах наворачивались слёзы, готовые хлынуть по щекам новым жгучим потоком. Это я должна была умереть. А Аврора… моя драгоценная, подруга — остаться в живых.

Слёзы по-прежнему жгли глаза, но я не плакала. Сердце казалось, начинало покрываться ледяной коркой, а душа испаряться. Но при этом внутри как будто раскаленные стальные прутья утраты выжигали тело.

Не выдержав натиска эмоций, я резко поднялась с койки. В общей суматохе на меня никто не обратил внимания. Ноги сами понесли меня вглубь бункера, в один из коридоров, где я могла спрятаться и наконец остаться наедине со своим горем. Нашла одну из темных комнат, которая, видимо, служила кабинетом. Сейчас же вся мебель была накрыта белой синтетической тканью, отчего казалось, как будто здесь призраки.

Я забилась между двумя металлическими шкафами, обхватила себя за плечи и больше не смогла сдерживать нахлынувшую волну. Тело пронзила мелкая, неконтролируемая дрожь. Голова раскалывалась от давящего хаоса мыслей, каждая из которых впивалась в сознание, как осколок. Из глаз хлынули горячие слезы. А через мгновение меня накрыл истеричный, подавленный вопль, рвущийся из самой глубины. Я зажала ладонями рот, пытаясь загнать этот крик обратно, превратить его в беззвучную судорогу.

Пальцы сами, будто принадлежали не мне, впились в плечи до боли, пытаясь зацепиться за реальность, за физическое ощущение. Из глаз полилась новая порция слёз. Дыхание перехватило, я начала задыхаться, ловя воздух короткими, рваными глотками, и в отчаянии билась спиной о холодную стену, будто могла вышибить из себя эту агонию. Казалось, тело больше мне не принадлежало — оно стало тяжёлым, чужим сосудом, переполненным невыносимой болью.

Когда я в какой-то отчаянной попытке почувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающего внутреннего жара, начала биться головой о металл — боли не было. Совсем. Лишь глухой стук, будто издалека. И от этого становилось ещё страшнее. Мне до ужаса хотелось ощутить хоть что-то физическое — удар, холод, резь, — что могло бы отвлечь от огня, пожирающего душу. Но ничего не помогало. Только пустота и всесокрушающий жар, от которого не было спасения даже в собственном теле.