Последняя Ева
Шрифт:
В горле у неё встал ком, а глаза защекотали предательские слёзы. Ева 104 смотрела то на кольцо флешку в руке, то на его раскрасневшееся, смущённое лицо. Девушка коротко кивнула, позволив ему надеть этот импровизированный символ своей любви.
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю…
Она положила ладони на его грудь, не в силах отвести влюблённого взгляда от Элиаса. Сердце трепетало, а всё тело наполнялось сладким, согревающим жаром.
Ева 104 расстегнула первую пуговицу на своей рубашке, затем следующую. На третьей Элиас остановил её, и сердце её дрогнуло. Но затем солдат лёгким движением уложил
Ева 104 пыталась запомнить каждый миг, но как только рубашка слетела с её плеч, а губы Элиаса прикоснулись к возбуждённому соску, мысли рассыпались. Девушка обвила его за плечи, дрожа от каждого прикосновения. Грубые от тренировок руки ласкали её так, что хотелось растаять.
На глазах у Евы 104 навернулись слёзы счастья, и она быстро смахнула их, чтобы Элиас не увидел.
Двое влюблённых утопали в ласках, полностью поглощённые друг другом. Казалось, лишь бесстыдная луна на небе с любопытством наблюдала за ними, совершенно не опасаясь, что её застанут за этим занятием…
Но на противоположной стороне озера, у высокого дерева, стояла тёмная фигура. Она наблюдала за открывшейся сценой, где двое влюблённых были полностью увлечены друг другом.
Мир уходил из-под ног. Сердце превратилось в бесперебойный автомат, выстреливающий прямо в груди, а боль вперемешку с ужасом растекалась по всему телу.
Я вцепилась в кору, не замечая, как пальцы запульсировали от напряжения. Хотелось закричать или убежать, но тело не слушалось. Голова шла кругом от сцены, что открылась передо мной.
Вернувшись в жилой бокс, я планировала дождаться, когда все улягутся, и под предлогом недомогания уйти в медицинский корпус. А оттуда найти способ добраться до мистера Пейна.
Но едва голова коснулась подушки, я провалилась в сон.
Проснулась внезапно, охваченная странным волнением. Оглядевшись, заметила, что дверь нашего бокса приоткрыта, а постель Евы 104 пустует.
Сначала я хотела найти подругу, но затем махнула рукой и бросилась на поиски мистера Пейна.
Мне следовало идти коротким путём. Но по неясным причинам пошла вдоль озера.
Теперь я горько жалела об этом решении.
Ведь именно из-за него я стала свидетельницей этой сцены.
Тела двоих — мужчины и женщины — переплетались в хищном, почти животном такте, сливаясь в греховной связи.
У меня закружилась голова, ноги подкосились. Я тихо осела на траву, прижавшись к стволу. Надо отвернуться, перестать на это смотреть, закрыть уши! Но тело не слушалось.
Сознание беспомощно кричало: «Грех! Ересь! Предательство!»
Однако внутри происходило что-то еще: я чувствовала не только ужас, но и нечто странное.
Волнение… смущение… ипредательское любопытство?
В последние недели обучения нам показывали видео связи ев и господ. Трудно признаться даже себе, что я не могла смотреть на происходящее на экране. На эти механические, технически выверенные действия.
Господа и евы сливались в священном союзе, чтобы зачать новую жизнь. Я смущалась, но твердила себе — это часть нашего долга. Однако на душе всё равно становилось тоскливо. Особенно когда мой взгляд падал на лица тех ев.Восковые. Ненастоящие. Без единой эмоции…
Но то, что я видела сейчас на лице Четверочки, то, как они соединялись, не имело ничего общего с теми видео.
В этой дикой, животной, пугающей страсти было нечто, чего я не могла понять. Эти глаза, искренние улыбки, поцелуи… Почему это было так греховно и мерзко, но при этом чувственно и светло, наполнено…
Любовью?
— Когда происходит союз влюбленных, единственной свидетельницей должна быть безмолвная луна, — внезапно над ухом раздался тихий мужской голос.
Лишь усилием воли я сдержала крик. Тело налилось свинцом, по спине пробежал леденящий ужас. Медленно, будто боясь спровоцировать невидимого зверя, я повернула голову.
В свете полной луны на меня смотрели два чёрных глаза, глубоких, как демоническая бездна. Лучи небесного светила мягко играли на серебристой маске, придавая цветочным узорам зловещий вид.
Я застыла, беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Старший Хранитель стоял так близко, что я чувствовала лёгкий запах его тела, ставший для меня уже знакомым.
Мужчина выпрямился, продолжая смотреть на меня сверху вниз.
— Разве тебе не положено спать в такой поздний час? — его голос вернул меня в реальность.
— Я… я…
Хотелось вскочить с земли и кинуться прочь. Но в голове промелькнула другая мысль. А если все-таки рассказать о заговоре ему?
Вот он — мой шанс!
Передо мной сам Хранитель! Мужчина, который сможет помочь. Если рассказать ему всё, он найдёт мистера Пейна и предупредит о готовящейся диверсии.
Но затем до меня стало доходить нечто тревожное.
Почему он так спокоен?
Я невольно обернулась на парочку. Те уже прекратили своё соитие и неспешно одевались.
— Человеческая близость может пугать, — голос Хранителя вернул меня в реальность. — Но не стоит смотреть на них так открыто, Ева. Это неприлично. И показывает тебя не с лучшей стороны.
— Почему вы… — сорвалось с моих губ, — так спокойно на это реагируете? Это же грех… Связь евы и мужчины, который…
— Который что? — с интересом произнёс мужчина.
— Не является её господином! — прошипела я сквозь зубы.
Меня начало раздражать его безучастие. Почему он так себя ведёт? Разве не обязан был позвать охрану? В животе сжался неприятный ком. Интуиция кричала об опасности.
— Он является её возлюбленным, — произнёс Хранитель, и я вся задрожала.
Теперь интуиция вопила в ужасе.
Сердце с глухим стуком провалилось куда-то вниз. В горле застрял ком.