Чтение онлайн

Второе творение безумного гения Джуфа мы окрестили Кентавром. Вы уже догадываетесь, что не за красивые глазки. Просто Дуб зачем-то принес коня, а Джуф решил использовать эту находку. Поэтому в нашем убежище появилось еще цоканье копыт. Туловище Кентавра плохо держалось на теле лошади из-за того, что пара позвонков была плохо зафиксирована. Из-за этого, когда Кентавр скакал галопом, его туловище откидывалось назад.

И таких опытов было немало. Они воплощали самые больные идеи и фантазии, от чего самому мистеру Глаубу было не по себе, но он ничего не мог сказать. Не потому что боялся, а потому что любопытно. Любопытно, что из этого всего может выйти. Самый жуткий. Но в то же время самый успешный опыт — Смотрящие. Технически это была детская голова, держащаяся на руках. И

всё, больше ничего. Да, они везде бегали, и следили за происходящим, вот только Джуф не учел отсутствие легких. Но эту идею усовершенствовал мистер Глауб, добавив Смотрящим трубки. В них нужно было дышать, чтобы детские головы могли говорить. Это был омерзительный процесс, благо ни мне ни профессору не приходилось этим заниматься. Оонт по-матерински ухаживала за ними, наставляла и нередко со стороны они походили на утку с выводком утят.

Но и расширение нашего убежища не прекратилось. Дуб был кузнецом, и как оказалось, мышцы тоже обладают своей памятью. Поэтому со временем в нашей пещере появилась кузня, дымоход которой любезно предоставил Эрни. Он подчинил себе всех крыс в округе и стал, своего рода, крысиным королём. Грызуны безоговорочно исполняли все его приказы. Как например прогрызть длинный проход то поверхности. Крысы были везде. Причем абсолютно разных размеров. Парочка была размером с небольшую собаку, но на их теле были следы укусов, что свидетельствовало о победе Эрни. Он доказал остальным грызунам свою силу и превосходство.

Но вернемся к кузне. Большую часть инструментов мы позаимствовали у наших сельских соседей на безвозмездной основе. Печь всегда ясно горела и даже ночью из кузницы раздавались удары молота. Пока строилось наше новое укрытие, Ооно и Оонд обнаружили большие залежи железа. Они решили их не трогать для лучших времен. И вот эти времена наступили. Дуб ковал доспехи, всякие устройства, которые помогали нашим реанимированным существам. Мистер Глауб иногда делился своими идеями с мертвецом, и кузнец создавал их по точным инструкциям. Так, например, был создан железный корсет, благодаря которому спина Кентавра не опрокидывалась. Тело Тима стали опоясывать огромные скобы, своего рода заплатки для его полуразложившейся туши. Для Смотрящих были изобретены своего рода когти, благодаря которым они могли карабкаться почти по вертикальным поверхностям.

Короче говоря, жизнь, если можно так выразиться, процветала в нашем убежище. Но это осталось не без следа. Неоднократно приходили сообщения о том, что возле наших укрытий рыщут какие-то люди с луками, не говоря уже о том, что многие жители селения покинули свои дома, а те немногие, что остались, боятся выходить на улицу по вечерам.

Эти перемены беспокоили меня. Мистер Глауб же стал более задумчив после нашего с ним разговора. Мы понимали, что совсем скоро настанет день, когда нужно будет реанимировать Либен. Осталось только найти подходящую душу. Душу девушки, похожей характером на Либен. Для этого мистер Глауб был готов на все. Даже похитить императорскую дочь, если бы ситуация того потребовала. А что до меня? Я просто молчал и ждал. Единственное утешение в этом логове безумия я находил в обществе Маяка, когда он улыбаясь смотрел на звезды и с улыбкой бормотал:

— Космос… Косм…

Хотя однажды его лексикон пополнился новыми словами:

— Прости меня…

Бедный Маяк.

Как же люди любят публичные зрелища. Дождь, наконец, прекратился, но сейчас глубокая ночь, потому казнь перенесли на вечер следующего дня. Мне сообщили, что я буду сожжен, и потому на главной площади уже возводится костер. Их право. Слишком много людей пострадало из-за наших с мистером Глаубом опытов, не говоря уже об экспериментах Джуфа.

Всё-таки правда, именно страх сдерживал профессора от безумств, совершаемых Джуфом. Мистер Глауб боялся огласки, не желал лишних затрат, боялся, что опыт может выйти из-под контроля. Джуф просто делал. До сих пор жалею, что не осмелился зайти вглубь убежища, чтобы узнать, что там происходит. Оттуда часто доносились крики, глухие хлопки и удары, словно мы поселились на какой-то бойне.

Да, я в предыдущей главе рассказывал о Кентавре и Тиме, но помимо них были и другие творения, которые мне не под силу описать ввиду их гротескных форм. Например, создание, у которого колени и локти были выгнуты в обратную сторону, или же искусственно созданные сиамские близнецы. Зрелища, так или иначе, были не из приятных.

Но вот настал день, которого мы с мистером Глаубом так долго ждали. Мы нашли девушку, которая могла бы подойти на роль Либен. Даже цвет глаз был похожий. Единственное — она жила в провинции Блейчмунд, до которой была неделя пути. Как мы её нашли? Помимо смотрящих, у мистера Глауба были свои связи. Нам даже предоставили эскиз её портрета. Это была бледная худощавая девушка с впалыми щеками. Взгляд её был более холодный, если точнее — уставший от жизни. Не удивительно, ведь Блейчмунд располагался вблизи Великой Топи, что сильно влияло на местный климат.

В поездку решили отправиться мы с мистером Глаубом. Но для подстраховки нам был необходим кто-то еще. Выбор пал на Ооно. Всё-таки из всех реанимированных он был самым адекватным. Джуфа же профессор оставил в пещере за главного, о чём мы в последствии сильно пожалели.

Но перед нами возникли новые трудности. Отсутствие транспорта. Карета мистера Глауба не могла заехать в это селение, потому как мы бы вызвали слишком много подозрений, но в то же время было невозможно отправляться в Элвенмун, потому что мы, технически, всё еще находились на Фалькассах. Да, был вариант перебраться к нашей хижине, чтобы туда приехал старый кучер и мы смогли отправиться в путь, но возле нашей пещеры уже больше недели шныряли какие-то люди. Мы могли бы перебраться через наш тайный ход, но Ооно не мог пользоваться приставными лестницами, а у нас с мистером Глаубом не хватало сил даже от земли его оторвать. Но в итоге мы решили пройти до хижины через наш основной вход, и было решено, что мистер Глауб будет на продолжении пути исполнять эльфийскую песнь. Да, это очень утомительно, однако же обезопасит наш путь. Ооно, как и все реанимированные мертвецы, не восприимчив к подобного рода заклинаниям, а мне же понадобились беруши.

Этой же ночью мы исполнили наш замысел. Вместе с нами вышла Оонд, чтобы немного сопроводить. Было очень страшно ненадолго оглохнуть. Я видел, как содрогались голосовые связки профессора, но ничего не слышал. Мы шли аккуратной цепочкой: Ооно, мистер Глауб, я и Оонд. Наши опасения оправдались, потому как вблизи нашего убежища мы обнаружили вооруженных людей. Их было чуть меньше дюжины и это были разведчики. По взгляду Оонд я понимал, что в пещеру она вернется не с пустыми руками.

Тем не менее о нас знали. А если не знали, то догадывались, ровно, как и предполагали наше возможное убежище. Беспорядочное похищение местных жителей не прошло незаметно, и мы привлекли к себе внимание.

Как бы мы не привлекли к себе внимания ордена паладинов, таких как Истинный путь или Праведного молота. Если последние посвятили себя уничтожению нечисти, то первые считались инквизиторами, специализирующимися на истреблении опасных колдунов. И те, и другие были не более чем кучкой одержимых фанатиков.

Добрались до старого убежища мы без происшествий. Прошло два месяца с тех пор как мы покинули это место, однако хижина никак не изменила своего внешнего вида. Неужели и она была заколдована и не подвластна времени?

Фьори отправилась обратно к горе, а мне наконец позволили снять беруши. Голос мистера Глауба сел от столь длительного исполнения заклинания.

Оставалось только дождаться приезда кареты.

Наш кучер приехал лишь на заре. Втроем в этой скромной карете было очень неудобно, а потому радовал лишь тот факт, что мы взяли с собой Ооно, а не Фьори или Дуба. Хью был лишь на полголовы выше меня. Наше путешествие проходило в полном молчании. Мистер Глауб изучал рисунок девушки, а Ооно направил свой стеклянный взгляд прямо, при этом скрестив руки на груди. Интересно, каковы по ощущениям длительные путешествия для того, кто не ведает сна и усталости?