Чтение онлайн

— Моя Кос… Косм… Космос… Моя Кос…

Из всех реанимированных созданий, его общество было для меня самым благоприятным. Его бормотания, которые сперва меня раздражали, стали в последствие своеобразным утешением. Мне было до глубины души жаль Маяка, но я не мог до него достучаться, да и вряд ли бы кто-нибудь смог. Он жил в своём мире. В своём идеальном мире.

Но наконец, троица вернулась. Мистер Глауб был доволен. В его руке был большой кристалл Анима. Небесно-голубого цвета. И я понял, что если вернусь в селение, то больше не увижу малышку, которую прозвали Джуф.

Что же мы натворили

с мистером Глаубом. Знали бы мы тогда к чему это приведет, быть может смогли бы хоть как-то этому помешать. Но нет. Я не виню профессора, ведь в этом есть и моя вина. Мы просто потеряли контроль. Хотя контролировали ли мы ситуацию вообще?

Я начал ловить себя на мысли, что у мертвецов выстроилась своя иерархия, соразмеримая с каким-то культом, центром которого стал мистер Глауб. Знал он это, или нет — сложно сказать. После мистера Глауба важное место в иерархии занимали Ооно и Джуф, ниже уже были Оонд, Оонт, Маяк и Дуб. Эрни был преимущественно инструментом. Я же в их глазах был необращенным. По их мнению, я был несовершенным, был слабым. Оонт один раз проговорилась:

— Мы бы сделали тебя лучше, если бы не запрет Мастера.

Меня обнадеживало, что они всё еще подчинялись мистеру Глаубу, и не обходили прямые запреты. В противном случае они делали всё, что считали нужным. Что, например? В нашей темнице появилось девять человек, трое из которых — дети. Это явно были не земледельцы. Мертвецы захватывали путников, идущих по дороге, и приводили в наше убежище. Но не это было самым страшным.

Джуф научился проводить обряд извлечения души. Точнее жесту обучил Ооно, а слова заклинания подсказала Оонт. Все необходимые детали он прочёл самостоятельно в наших архивах. Это повергло меня в ужас, но не мистера Глауба. Он был рад, что Джуф овладел этой техникой.

— Захват души требует слишком многих усилий, и меня это ужасно выматывает.

Однажды ночью в нашей пещере прогремел хлопок. Мы с мистером Глаубом нашли его источник. Джуф попытался повторить печать захвата на своей руке, но едва он договорил заклинание, как это руку разорвало от взрыва. Это был очень интересный феномен, который мы впоследствии долго обсуждали с мистером Глаубом. Но вот к чему они привели:

— По факту эта печать, что у меня на руке, является договором с богом Балауром.

— Тёмным богом, который является богом власти, тирании и жестокости?

— Им самым.

— О чём вы думали!? — вскричал я, но мой пыл сразу же угас, когда мистер Глауб кротко посмотрел мне в глаза. Конечно же он думал о Либен.

— Я кристаллизирую души, сколько мне угодно, но после смерти моя душа попадёт к нему в рабство.

— Получается, что печать разорвала руку Джуфа…

— …потому что Балаур не смог бы получить его душу, да. Стоило уделить большее внимание тому, что Балаура называют “Душегубом”.

— Вы добровольно отдаете свою душу на вечные муки?

— Начнём с того, что я пока не планирую умирать. По крайней мере пока не оживлю её.

Мистер Глауб немного помрачнел.

— Что с вами, профессор?

— Когда я умру, они меня реанимируют. Они способны на это.

Эта истина отрезвила меня.

— Сэм, быть может они захотят воскресить меня с помощью твоей души. Если я умру, тебя не должно быть рядом.

— Но мистер Глауб! Я не хочу вас покидать!

— Сэм, это не какие-то шутки. Ты должен будешь уйти.

— А я не уйду, — мистер Глауб нахмурился и пристально смотрел мне в глаза, а я продолжил более тихим

голосом, — Я вас не оставлю. Я нужен вам, а вы нужны мне.

— Сэм.

— Мне некуда больше деваться. Весь мир подобен тёмному лесу! Вы же наполнили его для меня смыслом!

— Сэм…

— Но я не хочу быть обузой. Едва Либен будет реанимирована, как я уйду. Я буду лишним. Так будет лучше.

— Сэмвайз… — мистер Глауб выглядел очень потерянным. Мое откровение выбило его из колеи. Я чувствовал, что на моих глазах стали разворачиваться слезы, потому стремительно ушел от него.

Этот прорыв эмоций меня буквально разрушил. Я заперся в своей спальне и сутки просидел в ней. Да, я любил Лауфмана, но это была любовь собаки к своему хозяину. Он, если можно так выразиться, приручил меня. Он сделал меня таким, какой я сейчас. Мистер Глауб наполнил мое существование смыслом. Я впервые встал перед фактом, что покину его. Останусь один. Вернусь в тот самый ад одиночества, который меня всюду преследовал. Это омерзительное чувство. О чём я мог только думать!?

Но на следующий день я всё-таки вышел из своей комнаты, и какого же было моё удивление, когда я увидел напротив двери сидящего на стуле мистера Глауба.

— Давно вы меня здесь ждёте?

— Едва ты закрыл дверь. Я понимал, что тебе необходимо побыть наедине с собой, потому решил подождать у двери. Но я не люблю долго стоять, потому принёс себе стул.

— Ну вот я и вышел. Мистер Глауб, нет смысла поднимать этот разговор. Я вспылил, но это была глупость, ничего более.

— Сэмвайз, ты мне тоже очень дорог. Потому, если что-то случится, то ты должен бежать.

— Но…

— Никаких “Но”, Сэмвайз. Я не в праве был тебя сюда приводить, не должен был тебя в это впутывать. Но уже слишком поздно. Ты должен жить, понял? Ты должен жить!

Извините, мистер Глауб, но, видимо, я вас подвёл.

Всё, происходящее в нашем убежище, походило на лавину, которая неторопливо набирала силу у вершины, и снесёт всё, что находится у подножия горы. Джуфу пришили новую руку. Да, она немного кровоточила, но, тем не менее, полностью функционировала. Бард не остановился на достигнутом. Он проводил все новые и новые опыты, многие из которых были безумно омерзительны. Как например Тим. Одно воспоминание об этом чудовище вызывают у меня рвотные позывы. Да, по имени вы уже догадались, что была использована душа малышки Джуф. А что до тела…

Когда эта гора грубо сшитых тел людей, детей и животных вышла из недр пещеры, наклоняя обритую голову беспризорника Тима, потому что она не влезала в проход, мистер Глауб даже уронил свою чашку. От Тима пахло смертью. Как оказалось, Дуб и Фьори по ночам выходили на местное кладбище и выкопали несколько свежих могил, которые обнаружили по запаху. Тела уже предались разложению, однако несмотря на это, они по-прежнему функционировали.

Что же до Тима, то у него был мозг коровы, причем без внедрения гипофиза, три свиных сердца, потому что одно не справлялось с закачкой крови. Туловище было сшито очень грубо, тут и там вываливались куски плоти. Одна рука принадлежала какому-то мужчине, другая принадлежала маленькой девочке, а третья мальчику. Одна нога была чуть короче другой, из-за чего Тим сильно прихрамывал. Половых органов и вовсе не было. Со временем брюхо Тима вздулось из-за поселившихся в нём опарышей. Мы чуяли это чудовище раньше, чем слышали его тяжелые шаги.