Погоня за судьбой
Шрифт:
— Скажите мне, я сплю?
— Вовсе нет, — усмехнулось отражение моего отражения и удовлетворённо откинулось на спинку резного кресла – подсказка достигла цели.
— Значит, умерла?
— Это не смерть, — сказала вторая я-она, присаживаясь на нижнюю ступень стремянки. — Несмотря на то, что учёные изрядно преуспели в оживлении трупов, смерть пока за гранью познания. Мы бы назвали это безвременьем. Мы одновременно здесь и где-то далеко отсюда. И в кои-то веки у нас есть возможность отречься от суеты и поразмышлять над вопросами мироустройства.
Они переглянулись. Голос
— Здесь до вас уже был тот, кого волнуют вопросы мироустройства, — нахмурилась я. — Думаете, это сейчас важно?
— Только это имеет значение, — многозначительно кивнула Неокортекс. — Понимание законов этих миров – ключ к несметным богатствам. Всё остальное – всего лишь механика на пути к нашему общему концу.
— Хорошо, — согласилась я, гадая, куда заведёт нас этот разговор. — Если понимание – это ключ, тогда помогите мне понять, как я попала в этот мир? В это самое *безопасное* место?
Движением пальцев я изобразила в воздухе кавычки.
— Пришла сюда своими механическими ножками, — ответила Лимбическая система и хмыкнула. — Шаг за шагом, день за днём, по чужим костям и мимо всех своих шансов на нормальную жизнь. — Голос её смолк на мгновение. — Твоё беспокойство растёт. Ширится. Тебе здесь некомфортно?
— Я люблю дома?, в которых много книг. — Я вновь обвела взглядом величие и незыблемость комнаты особняка – наверное, одной из многих и многих. — Они не кажутся пустыми, когда в них никого нет. Но здесь непривычно. Странно.
— Я вижу, ты забыла это место, — сказала Неокортекс. — Но точно помнишь другое. Как насчёт…
Старый дом с горящим камином и вечностью, шелестящей каплями дождя за окном, исчез в мгновение ока, а место деревянных стен заняла кабина глайдера. За обтекателем царила почти полная тьма – лишь где-то внизу плыли мутные пятна лесных массивов.
… — Важно понять, что пределов не существует, — тихо журчал голос моего отражения – теперь она была одна и сидела за штурвалом слева от меня. — Из своей Вселенной ты выйдешь в Мультивселенную. Покинув Мультивселенную, ты окажешься среди многомерных кластеров Мультивселенных. Они бесконечны – точно так, как и наш мир, и точно также имеют свои выходы. Покидая одну сущность через преодоление её физических свойств, ты попадаешь в другую, ещё бо?льшую сущность, и им нет конца. Так устроен мир.
— И откуда ты всё это знаешь? — удивилась я.
— Не я – ты знаешь всё это. Знание – это подарок от нашего общего друга.
— Наверное, это как с температурой, — сказала я, ухватившись за туманный обрывок всплывшего было воспоминания об институтской лекции, на которой мне довелось побывать когда-то в прошлом. — Абсолютный ноль – это лишь точка отсчёта, начало. Но температурного предела тоже не существует.
— Всё так, это общий принцип, и тебе это известно. Как известно и то, что смерть – это не выход, а всего лишь возврат в исходную точку. Туда, где мы встретимся вновь после краткого мига
расставания.Неокортекс смотрела на меня, а я смотрела на неё. Она всегда безошибочно ловила мой взгляд, когда я смотрела на неё. Сосредоточенная, но где-то за внешне расслабленной позой скрывающая моих гальванических демонов, будто за невидимым внутренним щитом, который она подпирала скрещенными руками. Она была единственной, кого я хотя бы на толику знала в этом странном мире.
Наконец я вынырнула из водоворота тёмных глаз и огляделась. Бежевый салон аэрокара был просторным и старым. Потёртые кожаные сиденья потрескались от времени, но всё ещё держали форму.
— Знакомая машина, — заметила я. — Кажется, я видела её в каком-то фильме, но вот только не могу вспомнить все детали. Да и чем кончился… Наверное, мне, как обычно, не дали его досмотреть.
— Ты часто бывала в этом месте с другом, и тебе было тут хорошо, — с ноткой разочарования, будто я не прошла какую-то проверку, произнесло отражение моего отражения. — Поэтому мы здесь. Для тебя твоя память сейчас – что-то вроде картотеки, откуда можно безболезненно и без лишних волнений вынуть что угодно. Что-нибудь. Перед тем, как забыть навсегда.
— Вынуть, небрежным движением смахнуть пыль, рассмотреть пристально, внимательно, беспристрастно, — одними губами прошептала я и замерла, прислушиваясь ко внутренним ощущениям.
Где-то в груди, в самом её центре космическая пустота гудела магнитными ветрами. И даже демоны замерли без движения – лишь урчали в унисон их ненасытные чрева.
Нет. Пожалуй, сейчас копание в картотеке воспоминаний не имело никакого смысла. Прошлое хранит печали, даёт им настояться и забродить. Лучше держаться от этого подальше. Есть риск забраться слишком глубоко, перебирая фотоальбомы моментов – и тогда станет больно.
Лёгкое касание, толчок – и увесистый ящик со слайдами закатился обратно в нишу.
— У меня нет никаких переживаний, — сказала я. — И мне это нравится. Как долго я смогу оставаться здесь и сейчас?
— Это в твоей власти, — ответила я-она и пожала плечами. — И ты не поверишь, но мы можем отправиться куда угодно – куда только твоего воображения хватит. Просто используй подсистему медиальной височной доли. Вот так…
Она-я прикрыла глаза, и всё вокруг вновь переменилось. Глайдера больше не было, а окрест меня развернулось бледно-розовое небо, заключённое в колонны белого мрамора. Каменная беседка нависала над обрывом, под которым плескались мягкие, словно лебединый пух, океанские волны, а сверху же, под козырьком сводчатой крыши двумя бесценными коллекционными монетами застыли изваяния пары лун – рубин и сапфир.
— И вправду, куда угодно, — изумилась я. — А в детство мы сможем переместиться?
— А ведь это отличная идея, — оживилась я-она – теперь она стояла в углу беседки, привалившись к белоснежной колонне. — Махнём назад? Туда, где мир нов и добр, где у нас есть родители и друзья. Погнали?
— Вы опять отвлекаетесь от сути дела, — строго сказала Лимбическая система в противоположном углу беседки, поплотнее закутавшись в свитер. — Не держи её в своих зеркальных лабиринтах. Она тебя уже не спасёт.