Погоня за судьбой
Шрифт:
— К сожалению, традиционные методы перезаписи нейронных связей бессильны, информация исчезает после каждого ухода в лимб…
— Что за препараты мне дают? — резко спросила я.
Старик некоторое время колебался, решался на что-то. Наконец, придвинулся поближе и, понизив голос, произнёс:
— Там, внизу, они пишут всё, что с вами происходит. Официально это часть терапии, материал, который должен будет помочь вам восстановить память. Но вы ведь ни одной записи так и не увидели, верно? — Заговорщически оглянувшись по сторонам, старик придвинулся совсем вплотную и вынул из кармана пиджака небольшое, размером с монету устройство. — Я постараюсь немного
— Что это такое?
— Проще говоря, кусочек вашей жизни, запечатлённый на цифровом носителе. Чтобы воспроизвести его содержимое, просто приложите его к нейроинтерфейсу в вашем затылке. — Вручив мне чип, старик покачал головой и нахмурился. — Если кто спросит, я вам это не давал. Впрочем, вы скоро об этом и не вспомните… А что касается самой записи – она самоуничтожится после воспроизведения, чтобы они не вышли на меня. Я не знаю, поможет ли вам это, но моя совесть, по крайней мере, будет чище… И старайтесь почаще подглядывать в шпаргалку…
Старик легонько постучал морщинистым пальцем по моему мехапротезу, и я опустила глаза. На тыльной стороне запястья маркером были выведены тонкие аккуратные буквы: «Если ноо-баланс упадёт, в рюкзаке в каюте – пистолет и ампулы. Один укол – каждые шесть часов. Я дорожу тобой. Помни об этом». И подпись: «Софи».
— Ну что ж, моё дело сделано, — пробормотал старец и сделал пару шажков в глубь коридора. — Мне нужно идти, я должен ещё раз перепроверить расчёты разгона Ковчега, чтобы терраформирование не сбилось с плана, а вам необходимо вернуться в каюту и как можно скорее принять лекарство. Робот-помощник проводит вас. И ещё кое-что, Лиза… Простите меня.
— За что? — удивилась я.
— За то, что я не могу им помешать.
С этими словами Владимир Агапов развернулся и, припадая на одну ногу, засеменил прочь…
* * *
… Очутившись в полном людей, круглом зале Совета, я невольно застыла – картинка, которую нейроинтерфейс гнал в мозг с чипа памяти, была совершенно реалистичной, словно я прямо сейчас сама находилась в этом зале. Но моё тело не принадлежало мне, я была здесь лишь наблюдателем. Голова вертелась сама собой, оглядывая просторный зал, глаза двигались строго по сценарию, записанному когда-то мною же…
Человек сто расположились на серебристых скамьях, произраставших прямо из пола. Люди были самыми разными – в зелёной, синей и чёрной форме, в рабочих комбинезонах, в неброской повседневной одежде, но объединяло их одно – все они были в непроницаемых серых масках без лиц, с одними лишь чёрными щёлочками прорезей для глаз. В самом центре зала, отделённый от людей пустующим полукруглым столом, в высокий потолок упирался широкий световой столб.
— Подсудимый прибывает на свой последний довод! — громогласно, на весь зал возвестил голос.
Кратко сверкнула ослепительная вспышка, и когда глаза отошли от яркого света, я увидела человека. Одинокий, он стоял в центре светового столба. Непроходимый и почти невидимый силовой барьер вокруг него можно было заметить, когда странная игра света пускала вдоль незримого столба радужную рябь наподобие потревоженного масляного пятна, распластавшегося поверх лужи.
Оценив обстановку, я не обнаружила на себе маску. Сбоку сидела русоволосая девушка, тоже без маски – пожалуй, единственная во всём зале, не считая меня и человека в центре. Девушка разительно отличалась от местной публики – хрупкая, ростом намного меньше остальных, она была
похожа на подростка, случайно забредшего в концертный зал на причудливое выступление. Затерявшись среди плечистых солдат и работяг, она вытянулась в струну и напряжённо смотрела на стоящего в центре зала пленника. Она изучала его.Почувствовав мой немигающий взгляд, девушка обернулась. На измождённом лице темнели усталые глаза с отчётливыми красными прожилками – кажется, она не спала уже очень давно.
— Ты как? — вполголоса спросила она. — Всё нормально?
Я не знала, всё ли было нормально, но на всякий случай утвердительно кивнула.
— Только вернулась оттуда, да? — Девушка сочувствующе нахмурила лоб, наклонилась поближе и прошептала: — Мы здесь ненадолго. Сегодня последний довод после оглашённого приговора. Мы поприсутствуем, а потом сразу пойдём домой. Хорошо?
Я вновь кивнула. Зал тихо шелестел разноголосицей – люди о чём-то переговаривались в ожидании начала мероприятия.
— Я тебе уже рассказывала, но не знаю, помнишь ли ты… Наверное, нет. Так вот… — Набрав в грудь побольше воздуха, девушка заговорила: — Крючков прокололся в одном – он явно не рассчитывал на то, что останки адмирала Дегтярёва будут эксгумировать вновь. Сделал это лично Фройде и обнаружил в теле яд с алюминием, который при первом вскрытии намеренно утаили пособники Горячева. А это уже, как ты понимаешь, железный повод снять омниграммы у всего высшего офицерского состава. Их и сняли, и там такое нашли…
Сидящий спереди хмурый здоровяк в военной форме обернулся, и девушка, понизив голос, перешла на полушёпот:
— В слепках сознаний генерала Крючкова и адмирала Горячева нашлись и воспоминания о сговоре против главы Совета, и доказательства его убийства. А потом ищейки копнули поглубже и наткнулись на тайные переговоры с конфедератами, что стало полной неожиданностью. А знаешь, с кем ещё? — Она сделала паузу и выжидающе выпучила на меня глаза. — С теми самыми Эмиссарами, которые нас с тобой дважды чуть не убили. Безопасники взяли и главврача колонии с заместителями, и высших офицеров Совета. До суда, правда, дотянул лишь Крючков и один из врачей. Остальные бесследно пропали. И чует моё сердце, что их давно уже нет в живых… Вот как-то так, если вкратце.
Пока я пыталась переварить услышанное, девушка продолжала:
— Это было чудовищным шоком для всех. Никогда ещё здесь не было подобных подковёрных игр… И знаешь, мне кажется, ты была права – людей невозможно переделать. Рано или поздно в любом сообществе появляются те, кто ради власти пойдут на всё… Ну, а потом был трибунал. Закрытый, непубличный, и длился он аж две недели. А сегодня состоится его публичная, заключительная часть. И вот, собственно, мы с тобой здесь, а вон там… — Она указала на столб света с заключённым в нём человеком. — Ключевая фигура заговора, генерал Крючков. Бывший руководитель службы безопасности и правая рука Горячева, бывшего главы Совета Ковчега.
Человек в столбе света не видел тех, кто находился по эту сторону барьера – я уловила это по его подслеповатым движениям, осторожному ощупыванию прозрачных стенок, взгляду, который не мог зацепиться ни за что в зале. И вдруг – в тот момент, когда я на него посмотрела – он взглянул на меня. Лишь на краткое мгновение.
Он завертел головой, взгляд его блуждал, но поминутно возвращался ко мне – каким-то неведомым чутьём он натыкался на меня глазами, выискивал среди присутствующих, как слепец, чьи чувства обострились до предела, перехватывая функции зрительного восприятия.