Чтение онлайн

Войдя в беседку, де Брие опустил на подставку глиняную плошку, в которой весело потрескивал сине-оранжевый фитилек, и робкое сияние осторожно коснулось одухотворенных женских лиц.

– Не спится, сеньор?
– спросила Ребекка, глядя на лицо мужчины, в полумраке казавшееся задумчивым.

– А вам?
– вопросом ответил тот, потом добавил: - Понимаю, матери и дочери нужно наговориться.

– Мы уже всё выяснили, не так ли, Эстель?

– Да, сеньора, - подхватила девушка.
– Уже поздно, пойду-ка я спать.

Она поднялась, уступая место на скамеечке де Брие. А тот вдруг поймал в темноте ее ладонь и с несвойственной нежностью сжал на несколько секунд своими крепкими пальцами. Девушка вздрогнула и замерла, будто прикованная

к месту этим нежданным проявлением чувств сурового и неприступного рыцаря. Глаза их встретились на мгновение и тут же скользнули мимо друг друга.

– Да, иди, девочка, - тихо сказал де Брие.
– И возьми с собой огонь. А мы с твоей мамой посидим еще немного.

Он подождал, пока светлая фигура Эстель, прошуршав по дорожке, скрылась в доме, потом присел рядом с Ребеккой. В густеющей темноте апрельской ночи, будто подсвеченное изнутри ярким душевным пламенем, бледнело ее лицо. И она боялась дышать. Венсан де Брие придвинулся ближе, отыскал ее дрожащие пальцы, обхватил их ладонями. Это был чуждый, малознакомый предмет в его руках, и от того движения рыцаря становились неумелыми, трогательно робкими. И женщина чувствовала это.

– Мне так много нужно рассказать вам, - тихо сказала Ребекка, осторожно заглядывая в лицо Венсану де Брие и пытаясь угадать в темноте выражение его глаз.
– Но еще больше хочется послушать вас...

– Меня?
– удивился граф.
– Разве ты не знаешь, чтО я могу сказать? Или ты думаешь, что два десятилетия скитаний выветрили из моей головы любовь, которой ты однажды пренебрегла?

– Но я полюбила вашего брата, как две капли воды похожего на вас! Разве это не означало, что я полюбила и вас тоже?

– Мы действительно похожи, но мы - не одно целое. Мы - две разных души и две разных плоти.

– Простите, сеньор, но я до сих пор не знаю, почему получилось именно так...
– будто оправдываясь, сказала Ребекка.

– Этого не знает никто, - согласился де Брие.
– Когда-то я посчитал, что время станет мне бинтом на раны памяти. Увы, я ошибался. Вступив в Орден, я дал обет безбрачия, и следую ему до сих пор. Но ни клятвы, ни походы, ни раны на полях сражений не вытравили из моей души того неподвластного объяснению чувства, которое однажды вспыхнуло в ней. И когда я случайно узнал, что ты находишься в монастыре, мне на короткий миг показалось, что можно попробовать всё возродить, можно вернуть молодость и с большим опозданием, но все же ступить вместе с тобой, Ребекка, на дорогу, ведущую к блаженству. Однако сегодня я слишком хорошо понимаю, что никому не дано дважды войти в одну реку. Ты сама точно так же, как и я, сохранила в себе настоящую любовь и пронесла ее через все годы. И пусть эта любовь была направлена на другого человека, я все равно склоняю голову перед твоей стойкостью и преданностью. Ты как никто иной достойна счастья!

С этими словами он приподнял руку женщины, хотел поднести ее к своим губам, но сдержался. Сердце Ребекки выпрыгивало из груди.

– Простите, сеньор, - едва слышно произнесла она, - я очень хочу надеяться, что так же будет думать ваш брат... Он ведь был равнодушен...

– Да, мой брат... он другой...

Де Брие вздрогнул и задумался. Ребекке показалось, что мысли рыцаря внезапно направились в другую сторону.

– Вы ведь не случайно позвали его в Париж?
– осторожно спросила она.
– ­После стольких лет разлуки...

– Да, не случайно, - подтвердил де Брие после паузы.

– Мне Эстель рассказала, что вы с Северином не виделись много лет.

– Это правда.

– А что же случилось теперь? Не станете же вы утверждать, что просто решили устроить нам встречу?

– Это тоже немаловажно, - ответил де Брие.
– Но главная причина действительно не в этом, и тут ты права, Ребекка.

– А что же тогда? Надеюсь, вы расскажете мне?

– Расскажу, - согласился рыцарь.
– Тебе расскажу.

В саду стало совсем темно. Ни де Брие, ни его

возлюбленная уже не видели лица друг друга. Только ладонь Ребекки по-прежнему утопала в руке графа, и эти два сосуда - мужчина и женщина, - соединенные нежным прикосновением, будто представляли сейчас одно целое, неделимое существо с общим дыханием, с общей кровеносной системой.

– Тебе холодно?
– с нежностью спросил тамплиер.
– Ты вздрогнула.

– Да, стало как-то сыро.

Де Брие торопливо снял с себя тунику и, накинув ее на плечи Ребекке, сверху еще положил свою руку.

– А так?

– А так я готова слушать вас до утра.

– В этом нет необходимости, - сказал де Брие.
– Скоро мы отправимся спать, но прежде... Но прежде я все-таки расскажу тебе то, что пока скрыто от всех и что будет еще какое-то время скрыто от всех, кроме тебя. И ты, Ребекка, узнав сейчас мою тайну, пообещаешь держать язык за зубами, пока я сам не сделаю эту тайну доступной для других людей.

– Обещаю, - с трепетом произнесла женщина.

– Тогда слушай.
– Он перевел дыхание. Ребекка терпеливо ждала.
– Есть на земле одна реликвия, сравниться с которой не может ничто другое. Эту реликвию однажды привезли во Францию из Иерусалима тамплиеры предыдущих поколений. Они надежно спрятали ее от всего мира только лишь для того, чтобы эта величайшая и единственная в своем роде ценность никогда не досталась неверным. И эта святыня - Ковчег завета.

– И в нем хранятся каменные скрижали Моисея?!
– воскликнула Ребекка.

– Да, именно так.

– И где же он?

– А вот это я и пытаюсь сейчас выяснить, - ответил де Брие с легкой примесью досады в голосе.
– След Ковчега утерян, однако существует архив Великого магистра, где обо всем должно быть сказано. И возможно, что очень скоро мне откроется эта тайна.

– Вы думаете, что Северин может вам помочь?

– Я в этом просто уверен.

– А зачем вам Ковчег, ваша милость?
– наивно спросила Ребекка и почувствовала, как вздрогнул от этого вопроса де Брие.

– Понимаешь, - после паузы ответил он, - Ковчег - это не просто сундук с заповедями, начертанными на камне, хотя он сам по себе тоже является величайшей ценностью. Ковчег - это беспредельная сила и власть для того, кто им владеет. Ковчег - это способ прикоснуться к Тому, Кто сотворил этот мир, ибо сказано, что Он говорил Моисею: "Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою". Так оно и было, Ребекка, задолго до того, как началась новая история. Никто без опасности для жизни не мог смотреть на Ковчег или прикасаться к нему, поэтому он всегда был обернут специальной тканью. Тревожили Ковчег только тогда, когда сыны Израиля снимались со стоянки для путешествия. Ковчег они брали с собою, перевозили в середине войска, и над ним всегда висело облако. Ты понимаешь, что это было за облако? Присутствие Ковчега способствовало победам иудеев над врагами, с ним эти древние люди не проиграли ни одного сражения.

– Но... зачем он вам, сеньор?
– уже с трепетом повторила свой вопрос Ребекка, в глубине души предчувствуя ответ рыцаря.

– Видишь ли, дело в том, что король Филипп давно охотится за Ковчегом завета. Я это знаю потому, что однажды он сам предложил мне послужить ему и заняться поисками. По большому счету, он и Орден разгромил для того, чтобы завладеть святыней. Король невероятно алчен и жесток, он способен не щадить врагов и цинично предавать союзников. Я хорошо знаю Филиппа и так же хорошо знаю, чем всё закончится, если вдруг Ковчег действительно окажется в руках этого человека. Вот почему я сам решил во что бы то ни стало отыскать святыню и потом уже спрятать ее так, чтобы Ковчег никому кроме меня самого не принадлежал. А я... я соберу новое войско, которому будут не безразличны идеалы христианства. С помощью Ковчега низложу короля Филиппа и построю во Франции цветущее королевство - мировой оплот веры и справедливости! И ты, Ребекка, могла бы стать в нем королевой!