Перекресток Теней
Шрифт:
"Да будет известно достопочтенному отцу нашему, епископу Кентерберийскому,
примасу всей Англии, и всем прелатам святой церкви, и всем христианам, что все
мы, братья-тамплиеры, которые собрались здесь, все вместе и каждый в отдельности,
как добрые христиане веруем в Господа нашего Иисуса Христа, и веруем в Бога-Отца
Вседержителя, создавшего небо и землю, и в Иисуса, Сына Его, зачатого от Святого
Духа, рожденного от Девы Марии, претерпевшего страдания и страсти, умершего на
Кресте за всех грешников, спустившегося в ад, а на третий день восставшего от
смерти к жизни, и поднявшегося на небо, и воссевшего одесную Отца, и грядет Он в
день
во все, во что верует святая церковь и наставляет нас. И что наше монашеское
служение основано на повиновении, целомудрии, нестяжательстве и пособничестве в
завоевании Святой земли Иерусалима, всеми силами и мощью, кои дарует нам Господь.
И мы полностью отрицаем и не признаем, все вместе и каждый в отдельности, все
виды ересей и злодеяний, кои противоречат вере святой церкви. И во имя Бога и
милосердия мы просим вас, тех, кто представляет нашего святого отца, папу,
видеть в нас истинных детей святой церкви, ибо мы хранили и блюли веру и закон
церкви и нашего собственного монашеского братства, доброго, честного и
справедливого, в соответствии с привилегиями и ордонансами римского престола,
объявленными, утвержденными и принятыми Собором; и оные привилегии, вместе с
уставом нашего ордена, записаны в римской курии. И мы могли бы пригласить всех
христиан (кроме врагов и клеветников наших), с кем мы хорошо знакомы и среди
которых мы жили, чтобы они рассказали, как и каким образом проводили мы нашу
жизнь. И если при допросе мы сказали или сделали что-либо дурное из-за незнания
слова, ибо мы неграмотны, то мы готовы пострадать за святую церковь, подобно
Тому, Кто умер за нас на Святом кресте. И мы веруем во все церковные Таинства. И
мы молим вас во имя Господа и во имя вашего спасения, чтобы вы судили нас так,
как придется вам ответить за себя и за нас пред Господом; и мы просим, чтобы
наши показания были зачитаны перед нами и перед всеми людьми на том языке и в
тех самых словах, в каких они были даны и записаны на бумаге".
– Кто составил этот документ?
– спросил Северин.
– Уильям де ла Мор, магистр Храма, твой покорный слуга и еще несколько наших братьев.
– А что было потом?
– Это заявление никак не устраивало папских инквизиторов. Понтифик, узнав о таком повороте событий, написал строгое письмо королю Англии Эдуарду, и тот направил новые приказы мэру и шерифам Лондона, велев поместить тамплиеров в отдельные камеры и заковать в цепи. С нами обращались то строго, то снисходительно - и в эти моменты нас посещали ученые прелаты и мудрые доктора теологии, которые путем увещеваний, убеждений и угроз пытались вырвать у нас требуемые признания. Так продолжалось больше двух месяцев. Мне казалось, я побывал в аду!
– Святой отец замолчал. Было видно, с каким трудом даются ему воспоминания.
– Шестого июля, я хорошо помню этот день, епископы Лондонский, Винчестерский и Чичестерский беседовали в Саутворке со мной и несколькими братьями-служителями Нового Темпла в Лондоне. Они сказали, что мы очевидно повинны в ереси. Клирики объясняли нам, что мы жестоко заблуждались, считая, что магистр ордена, который не имеет священнического сана, был вправе отпускать нам грехи, и предупредили, что если мы станем упорствовать в своем заблуждении, нас признают еретиками, и что если мы не можем очистить себя от этого обвинения, нам следует отречься от всех ересей, в которых нас обвиняют. Мы ответили, что готовы отречься от заблуждения, в которое впали, и что смиренно и почтительно подчиняемся приказаниям церкви,
Однако, признав свою вину, тем самым я признал себя слабым. От всего, чему я так долго учил других, пришлось отречься. Я предал не только братьев тамплиеров, я предал себя и веру! И я пришел к Нему - не столько для того, чтобы в иной форме продолжить путь наставления, а больше для того, чтобы замолить собственный грех.
– Вы считаете, что оставшись твердым в своих убеждениях и, возможно, разделив участь Великого магистра, вы принесли бы больше пользы Ордену и человечеству в целом?
– Об этом судить не мне, дорогой Северин, а тому, кто распоряжается людскими судьбами.
– Как говорится, грешно подменять собственной волей творящую волю Бога. Не так ли?
– На мне уже достаточно грехов!
– сокрушенно воскликнул священник.
– До самой смерти хватит, о чем молить Всевышнего.
– Я полагаю, Он распорядился вашей судьбой именно так, чтобы привести к выполнению еще одной миссии, - понизив голос, сказал Северин.
– Возможно, самой главной и ответственной в жизни...
– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь...
– Я поясню, святой отец. Для этого я и приехал.
Старик внимательно посмотрел на гостя. На лице Северина де Брие не дрогнул ни один мускул.
– Это связано с какой-то тайной?
– предположил де Мьюс.
– Да, вы правы. Это связано с тем, что спрятано в подземелье этой церкви.
– Ковчег?!
– воскликнул старик.
– Ему угрожает опасность?
– Пока еще нет, но есть вероятность, что такое возможно.
– Откуда ты знаешь?
– Вчера я получил письмо из Парижа. Человек, которому у меня нет оснований не доверять, сообщил, что тайные агенты короля Филиппа разыскивают Ковчег по всей Франции. Не исключено, что они могут напасть и на британский след. Когда восемь лет назад Жак де Моле привез эту святыню в Англию, его сопровождало немало людей. Далеко не каждому было известно, что именно везет в своем багаже Великий магистр. Но были и те, кого де Моле посвятил в тайну. Где эти люди сейчас? Кому они служат? Этого мы с вами не знаем, святой отец. Поэтому я считаю необходимым как можно скорее перенести реликвию в другое место. И чтобы знали об этом только два человека: вы и я.
– Ты сразил меня наповал!
– сказал де Мьюс.
– У меня путаются мысли. А если бы инквизиторы что-то прознали тогда...
– Теперь вы не станете отрицать, что остались жить на этой земле для высокой цели?
– Да, Северин, эта цель стОит того, чтобы именно за нее отдать свою жизнь.
– Но этого от вас никто не требует.
– И, тем не менее, я готов!
– Нам нужно обговорить детали, - сказал Северин.
– Прежде всего: куда переправить Ковчег?
– Тут нужно подумать.
Филипп де Мьюс опустил подбородок на сжатый кулак и задумался. Северин не стал торопить старика с ответом. Он хорошо знал своего старшего собрата по Ордену: пройдет минута-другая, и у того будет готово решение - продуманное и взвешенное.
Наконец священник встрепенулся и поднял голову.
– В десяти милях от Херефорда на берегу реки Монноу стоит церковь, - тихо сказал он.
– Знаешь, чье имя она носит? Святого Михаила, как и наша. Там, неподалеку от валлийской границы, была одна из старейших в Англии прецепторий. И мне знаком капеллан этой церкви - верный и надежный человек. Я думаю, что Святой Михаил, который так долго охранял Ковчег здесь, постарается сберечь его и там.