Чтение онлайн

– Зачем болтать пустое? Ты не хуже моего знаешь, как живут все те, кому достался этот король и этот папа.

– Но многие ликуют!

– Стадо, - проворчал старик.

– Стадо, - согласился де Брие.

– А эта девчонка?
– Эмильен-левша прищурил глаза.
– Что она делает с тобой и что ты делаешь с ней?

– Она просто сопровождает меня повсюду. Привязалась месяц назад, как раз после казни Жака де Моле.

– А ты привязался к ней?

Эмильен Флери не умел обходить прямые вопросы.

– У нее никого нет, - смутившись, ответил де Брие.
– А у меня достаточно денег, чтобы содержать служанку,

– Но тамплиер и женщина!

– Да, при вступлении в Орден я давал обет целомудрия, и я его не нарушил до сих пор! К Эстель я отношусь, как к младшей сестре или дочери.

– Святой Бернар в свое время утверждал, что целомудрие превращает человека в ангела, - задумчиво произнес старик. У него был высокий голос со скрипом, и это придавало словам Эмильена-левши какую-то особую, эпическую значимость.
– Человек не преображается, оставаясь самим собой, у него не вырастают крылья. Но если целомудрие ангелов является их естественным состоянием, то человеческое целомудрие может быть только плодом дерзновенных усилий добродетели.

– Ты читал труды Бернара Клервосского? Когда? ПризнАюсь, я искренне удивлен.

– Нашел время.

– Я тоже читал и помню, как дальше святой говорил о том, что целомудрие без

милосердия - ничто. А что касается этой бездомной девочки, то можно смело сказать, что я проявил к ней именно милосердие.

– Но сказанное о милосердии святой Бернар распространил и на другие добродетели, в частности, на смирение, которое, по его утверждению, более похвально, чем девственность, ибо смирение - это заповедь, тогда как целомудрие - только совет.

– В последние годы мне, как никогда, приходится быть смиренным, - сказал де Брие, уводя разговор в иное русло.
– Ты понимаешь, старик, в каком смысле...

– Понимаю.

– Это нелегко, поверь.

– Знаю и верю. Ну и вернулся бы в свое родовое поместье, разводил бы овец, поливал огород...

– Ты полагаешь, старик, что прецептор Франции должен этим заниматься?

– А чем тогда должен заниматься прецептор Франции, особенно теперь, когда Орден разгромлен?.. Жизнь поменялась, дорогой Венсан. Того, что было - не вернешь.

– Орден не разгромлен! Есть я, и есть ты, старик, и есть еще десятки других рыцарей и воинов, сержантов и капелланов, которые избежали гонений и которые готовы продолжать служение Христу.

– Десятки других рыцарей и воинов...
– задумчиво повторил Эмильен-левша, потом спросил, тяжело вздохнув: - Где они теперь? Чем заняты и кто ими руководит? Ты сам-то, Венсан, веришь в то, о чем говоришь?

Де Брие ответил не сразу. Он налил себе в кружку вина из желтого глиняного кувшина, сделал несколько глотков. Потом осторожно положил свою тяжелую ладонь на плечо старика и сказал, заглядывая в его глаза:

– Я верю только в то, что сам делаю! А делаю то, к чему меня призывает Господь и моя честь! Не далее как две недели назад мне удалось спасти полный архив Ордена и переправить его в надежное место! Теперь ни папа, ни король Филипп никогда не доберутся до этих документов.

– Это было нелегко?

– Это было рискованно, потому что к делу пришлось привлечь малознакомых людей. Но потом я принял меры предосторожности, и только двое знают теперь, где хранится архив.

– Что ж, похвально!
– воскликнул Эмильен-левша.
– Полагаю, Жак де Моле одобрил бы твои действия.

–

– Вот как! А почему он выбрал именно тебя?

– Не знаю. В последние несколько лет Великий магистр доверял мне. Мы не раз встречались и беседовали на разные темы.

– Какие это несколько лет?
– настороженно переспросил старик.
– Его арестовали в седьмом году, а сейчас четырнадцатый...

– Я имею в виду до ареста. Я неоднократно бывал в Тампле, у него дома. Знаешь, старик, Жак де Моле чувствовал, что конец близок. Это он однажды посоветовал мне уйти в тень и заниматься делами Ордена тайно. Но и потом, во время следствия, через надежных людей я получал от него указания и просьбы, которые старался по возможности выполнять. Я давно сбрил бороду, сменил рыцарский плащ на простую одежду, веду образ жизни торговца, но, конечно же, ничем не торгую. Просто езжу по стране и решаю кое-какие вопросы.

– Решаю кое-какие вопросы...
– снова повторил Эмильен-левша.
– Ты сказал это так, будто не прочь поведать мне о своих планах...

– Не совсем так, старик. Извини, но есть вещи, о которых даже тебе я не могу рассказать.

– Эмильен-левша не обижается, - скрипнул старик.
– Эмильен-левша достаточно много знает, еще о бОльшем догадывается, но никогда не лезет никому в душу и ни о чем не говорит вслух.

– Да ты кладезь самой добродетели!

– Нет уж, не стОит приписывать мне то, чего нет. Я грешен, и грех мой состоит именно в том, что я позволяю себе много размышлять о бренности бытия. Стараюсь не делать выводов, но у меня не всегда получается.

– И к каким же выводам ты пришел?

– Ты молод, Венсан. Тебе еще рано принимать к сведению стариковские мысли.

– И все же...

– Ты непременно хочешь от меня что-то услышать?

– Да, хочу.

– Хорошо, слушай. Не всегда то, что ты ищешь, является тем, что тебе нужно. И не всегда то, что ты нашел, является тем, что ты искал.

Де Брие с легким удивлением посмотрел на старика и опустил голову. Наступила пауза. Эмильен-левша налил себе вина, медленно, будто процеживая сквозь зубы, выпил из кружки. Его цепкий взгляд тем временем скользил по лицу гостя.

Солнце успело погрузить в темные воды половину своего раскаленного тела. Где-то там, за потускневшим горизонтом, океан стонал и корчился, но терпел это огненное безумие.

– Завтра будет тихо, - сказал старик.
– Все паруса умрут...

– Почему ты решил, что я что-то ищу?
– тихо спросил де Брие.

– Разве я об этом сказал?

– Нет.

– Тогда почему спрашиваешь?

– Потому что ты - Эмильен-левша, и ты никогда не произносишь пустых слов.

– Это верно.

Хозяин харчевни поднялся из-за стола.

– Давай прогуляемся, - сказал он.
– Вечером я имею обыкновение бродить по берегу бухты. Говорят, это полезно для сердца.

– Ты полагаешь, что здесь нас могут подслушать?
– удивился де Брие.

– Я просто хочу подольше пожить. Морской воздух перед сном - лучшее снадобье для старика.

Они спустились вниз. На кухне Эмильен-левша приказал повару - смуглому финикийцу с простодушно-улыбчивым лицом - приготовить для них ужин.

– Мы скоро вернемся, - сказал он.
– Через четверть часа разбуди спутницу моего друга, чтобы поужинала вместе с нами.