Переход
Шрифт:
Он шептал ей что-то ласковое, успокаивающее, но Адельгейда уже и так знала, что минувшее пройдет, исчезнет, как мимолетный дурной сон.
— Прости, что так долго… — услышала она и погладила его по небритой щеке, прошептала:
— Они боялись… Если бы ты знал, как они боялись, что ты вернешься… А потом разбежались, как мыши…
— Забудь о них… Смотри, что я тебе принес!
Он прикоснулся губами к ее покрытой ссадинами руке, а потом достал из кармана возвращенное кольцо и снова одел на палец невесте. А чтобы помочь быстрее забыть о плохом, сначала осторожно, а потом почти как в прежние времена поцеловал Адельгейду, и средство для забвения оказалось лучше некуда — в эти минуты
— Надеюсь, твой брат не станет придираться по мелочам? — вдруг спросил Роланд.
— О чем ты?
— Ты все-таки оказалась в моей постели до свадьбы!
Адельгейда засмеялась, хотя делать этого не стоило — больно.
— Мы ему ничего не расскажем…
Самый нежный и восхитительный поцелуй повторился. Вообще-то в комнате собралось немало посторонних, но Роланд, похоже, вспомнил старинное и уже немного подзабытое правило — если кого-то смущают поступки короля, путь отвернется и не мешает королю. Но, разумеется, непременно найдется тот, кого не смущают. Кое-кто, кого не смутит даже вмешаться в личные королевские дела, и этот кое-кто не замедлил о себе напомнить.
— Время пить лекарство! — оповестила Кассандра.
Герцогиня Лорандевайс не считалась главной ответственной за лечение королевской невесты, но неистребимая привычка тянуть одеяло на себя сказывалась. На самом деле главной была специально присланная Академией волшебница — леди Аламин, благообразная седая дама с добрейшей улыбкой и точно выверенными движениями человека, привыкшего мастерски латать и не такие раны. Вместе с наставницей прибыла девчонка-студентка, которую лишь уже приобретенный профессионализм спасал от благоговейного ступора всякий раз, когда она приближалась к будущей королеве и, о небо, совершенно не спешившему прощаться королю. Зато она быстро нашла общую тему для разговора с Веллитой. Молодые целительницы шептались за спинами у старших и позвякивали склянками.
Королю пришлось убраться с кровати, но он все равно не ушел, только пересел в кресло. Магичка и практикантка в четыре руки подсунули еще одну подушку под спину Адельгейде, отчего она оказалась почти сидящей на кровати без особых неприятных ощущений, и подали бокал, в котором плескалась мутноватая, ничем на первый взгляд не примечательная жидкость. Разве что пробегающие вверх со дна золотистые искорки вызывали у всех любопытство, а у Кассандры еще и воспоминания о газировке. Микстура не только на вид, но и на вкус оказалась далеко не сахар, будто ее сварили из охапки лежалого сена и в отвар плеснули уксуса. Увидев, что напиток не вызвал у пациентки неземного блаженства, леди Аламин извинилась:
— Не очень приятно, зато ускорит заживление ран, госпожа…
Адельгейда собралась было сказать, что она не в претензии, но тут снова влезла Кассандра. Выкопав из своего аптечного арсенала белую пилюлю в прозрачной упаковке, она сообщила:
— Да уж, ребра срастаются медленно, известная неприятность. Это вам не руки-ноги. У нас на этот случай тоже кое-что изобрели. Глотаешь такую вот красавицу — и через пару недель твои косточки забудут, что их ломали!
Таблетку она вручила леди Аламин, на всякий случай проинструктировав:
— Лучше пусть глотает завтра. Не хватало еще, чтобы достижения вашей цивилизации подрались с достижениями нашей, да еще и у больной в желудке!
От гнусного полезного зелья в сон потянуло совсем неудержимо. Адельгейда
сначала кое-как умудрялась участвовать в разговоре, затеянном у ее кровати, когда собравшиеся стали предаваться воспоминаниям о сегодняшних приключениях. Но потом усталость взяла верх и девушка незаметно заснула. Лишь напоследок успела удивиться, откуда у всей честной компании столько сил. Ладно целительницы из Академии, но ведь и брат, и Веллита, и Роланд на ногах уже вторые сутки, и какие сутки — другим бы впечатлений на целую жизнь хватило. Снова магия, наверное…Магии на самом деле было всего ничего. Веллита лишь немного смягчила мучительную усталость, навалившуюся к вечеру на ее друзей, позаботилась, чтобы им до поры до времени не досаждали неприятности вроде головной боли или самовольно закрывающихся глаз. В счет будущего, предупредила она, на следующее утро им предстояло спать и спать, пока измученное тело не возместит свое. Чем оно, собственно, и занималось, сообразил Роланд, когда открыл глаза и увидел, что по-прежнему сидит в кресле возле кровати. Он плохо помнил, когда успел заснуть, но с тех пор, как все разошлись, минуло уже несколько часов. За окнами царила глубокая ночь, свет в спальне погас, только в дальнем углу, возле стола, за которым листала книгу недремлющая леди Аламин, горели свечи.
Роланд не знал, что его разбудило, вырвало из череды ярких, беспорядочных снов, наполненных отражениями картин и событий минувшего дня. Тепло и тишина, уютный полумрак и первая за долгое время спокойная ночь взывали, умоляли вернуться обратно в царство грез. Но что-то случилось здесь, и через мгновение король понял, в чем дело. Адельгейда застонала, ее лицо исказилось, как от боли, она будто пыталась заслониться от чего-то пугающего, мучительного, преследующего ее. Волшебница, хоть и сидела далеко, тоже это почувствовала, бесшумно встала и подошла к кровати. Легонько проведя ладонью над головой девушки, она прошептала:
— Я подумала, ослабело заклинание, притупляющее боль, но с магией все в порядке. Это просто сон.
— Догадываюсь, что ей снится…
Роланд снова сел на кровать и осторожно погладил Адельгейду по щеке, поправил на подушке свернувшиеся золотистыми змеями косы. Спать хотелось немилосердно. Он с трудом подавил зевок, и это не укрылось от целительницы.
— Вам не стоит здесь оставаться, милорд, — мягко посоветовала она, — я глаз с нее не спущу.
— Куда же я денусь посреди ночи?
Как ни глупо это выглядело, но за всей сегодняшней суматохой король, уступив спальню даме, совсем забыл позаботиться о собственном ночлеге. Конечно, не составит труда поднять на ноги слуг, и подходящая комната найдется в считанные минуты. Но затевать поиски не хотелось.
— В конце концов, это моя кровать, — решил Роланд, чем немало ошарашил волшебницу.
Однако она ничего не сказала, только сделала реверанс и вернулась на свое место за столом, старательно пряча понимающую улыбку.
Король скинул сапоги и забрался на просторное ложе (которое Кассандра обозвала странным словом "полигон" и отвесила не вполне пристойную шутку по поводу восьми человек, которые на нем легко поместятся). Спать поверх покрывала и в одежде — может, не вершина комфорта, но после ночевок в лесу и полного отсутствия ночевки накануне Роланду и сеновал показался бы сказочной роскошью.
Он придвинулся к Адельгейде, коснулся губами ее щеки и шепнул, что он здесь, рядом, и больше никому не позволит обидеть ее. Что мерзавцы, осмелившиеся омрачить даже ее сон, исчезнут навсегда, и не только из снов. Непонятно, как, но спящая девушка заметила его присутствие, приникла к нему, и успокоилась, когда нашла его руку и сжала горячими пальцами.