Переход
Шрифт:
— Может, назоветесь, а, герой?
Мужчина смерил ее взглядом и промолчал, но за него ответила Веллита:
— Это лорд Экхарт.
Взгляд принца удивленно метнулся в сторону девушки, и, кажется, только сейчас он вспомнил, где ее видел раньше. Вот только тогда он не знал, что ей такое по силам — ловко проскользнув между лордом и охранником, сидящим на полу, дочка сгинувшего целителя склонилась над местом, где несколько минут назад в портал шагнул старший сын принца. К ее ладони прямо из пустоты потянулся тонкий светящийся след. Лорд Экхарт подумал, что это все равно ничего не даст. Даже если девчонка вычислит место выхода портала, там никого уже не будет. Что-что, а пути отступления продуманы как надо. Королевские маги со своей
— Мы кое-кого здесь ищем, — сказала Кассандра.
Понимающая улыбка тронула губы принца. Он снова оглядел женщину и коротко бросил:
— Ну так ищите.
— Дамы не обидятся, если я буду груб? — спросил Морис.
Его не очень интересовало, что это — неуемная спесь аристократа или какая-то гнусная игра, но отказ милорда от сотрудничества он не оценил. Дамы обещали не обижаться, и Морис железной хваткой вцепился в шитую золотом одежду заговорщика.
— Где девочка, мразь?
— Которая? — блеснул насмешливыми глазами принц, — Здесь побывало столько шлюх, что мне всех и не упомнить.
Напрасно он так, флегматично подумала Кассандра. Она давно заметила, что Морис очень нервно реагировал на тех, кто обижает слабых, да еще не просто обижает, а находит в этом загадочный повод для гордости. Ну не любил он таких, и все тут. А кулаки у ее принципиального друга — врагу не пожелаешь встречи.
— Напрасно ты так, — подтвердил принципиальный друг, отправляя принца в полет на свидание со стеной.
Морис хорошо знал эту породу, а уж здесь, да еще и при громких титулах, она, похоже, расцвела пышным цветом. Такие вытворяют любые мерзости, зная, что их драгоценное самолюбие все равно под защитой, потому как все тут благородные и будут играть с ними в честь и достоинство по правилам, даже если в итоге отрубят голову под барабанную дробь и аплодисменты публики. А некоторым очень даже полезно иной раз не головы с помпой рубить, а вульгарно надавать по морде. Чтобы жизнь балладой не казалась.
Кассандра чуть посторонилась, когда принц приземлился на четвереньки и утер кровь с подбитого носа. Надо отдать должное, держался родственник достойно, она даже залюбовалась. Прыти у него заметно поубавилось, а жизнь явно казалась чем угодно, только не балладой, но до переговоров он так и не снизошел, только с усилием, придерживаясь за стенку, поднялся на ноги и презрительно бросил:
— Невеста короля — это дело короля, не так ли? Ему я и буду отвечать, а не его безродным наемникам!
И тут лорд Экхарт услышал звонкий смех, эхом разлетевшийся под сводами коридора. Не оскорбительный и уж тем более не истеричный, обыкновенный веселый смех человека, услышавшего что-то очень забавное.
Он поднял голову и увидел, что смеялась женщина с красными ногтями, которая до этого лишь созерцала, как ее спутник общается с пойманным заговорщиком. Теперь она лениво, как кошка от нагретого солнцем крыльца, отлепилась от темной стены и подошла поближе. Игриво провела по груди принца неизвестно где подобранным прутиком, придвинулась еще чуть-чуть, так, что он даже почувствовал ее дыхание. В ее прозрачных зеленоватых глазах играло совсем не доброе, странное любопытство, а от внимательного взгляда малодушно хотелось спрятаться, как от нацеленного арбалета. Женщина улыбнулась, блеснув белоснежными, безупречно ровными зубами.
— Гордый, стало быть, с кем попало не дружите… — ласковый шепот раздался у самого его уха, — Знаете, любезный принц, жизнь — очень хрупкая штука. И счастье хрупкая штука. А уж гордость ваша и вообще — тьфу!
Прутик мерзко хрустнул, сломавшись в ее пальцах.
Перейти от слов к доказательствам Кассандра не успела. Закрытую и даже запертую на слегка проржавевший засов дверь из тех, что остались в начале тоннеля, как будто вспороли гигантским консервным ножом, отчего она послушно развалилась, впустив сначала мага, а потом и Роланда.
С ним были десятка два солдат. Мгновение — и король увидел, с кем ему довелось встретиться. Кассандра так и не поняла, что это — чудеса местной психологии или воспитательный эффект мордобоя, но лорд Экхарт под взглядом того, кого ему так и не удалось прикончить, сначала склонил голову, а потом опустился на колени. Роланд выглядел спокойным, но она знала, что это убийственное, отчаянное спокойствие — всего лишь хорошо спрятанная ярость и смутный, печально знакомый страх, и срыв может случиться в любой момент. Вдруг показалось, что король сейчас убьет пленника, но окровавленный клинок замер у горла принца.— Где она?
Лорд Экхарт поднял глаза и тоже почувствовал, что его жизнь висит на почти невидимом волоске.
— Там, в самом конце… — он коротко кивнул в сторону зловонного коридора.
Он больше ничего не сказал, а Роланд ничего не спросил. Одарив врага холодным, как зимний ветер, взглядом, он развернулся к арке, коротко велев двоим охранять высокородного пленника.
Лорд Экхарт чуть заметно вздохнул. Король сдержал эмоции в самый первый момент — значит, есть надежда, что и впредь так будет, даже если лично старшему принцу это уже не поможет. Но вот женщина с повадками шлюхи и глазами убийцы и ее наглый дружок никуда не ушли, а на оставленную охрану им было наплевать. Обладательница красных ногтей рывком поставила принца на ноги, поразив неожиданной, совсем не женской силой, снова приперла к опротивевшей стене и спросила:
— Она жива? Отвечай, или до конца своих недолгих дней будешь петь фальцетом!
На сей раз лорд Экхарт, то ли опешив от хамской угрозы, то ли оттого, что встреча с королем уже состоялась, не стал ломаться и сразу ответил:
— Не знаю.
Он не врал, его мучительница сразу это поняла, и все-таки не удержалась, ласково шепнула ему на ухо:
— Еще кое-что, мой гордый принц… Из этой вашей Старой заставы мы увезли не только побрякушку. Око за око, дружок. Вы нам не сказали про девочку — мы вам не скажем про мальчика…
Догадка напугала лорда Экхарта до оцепенения. Кассандра увидела, как и без того не блещущий оптимизмом заговорщик стремительно бледнеет, и подумала — в конце концов, она не виновата, что тоже неплохо умеет это делать — бить без промаха по самым больным местам.
Тело превратилось в комок боли, любое движение казалось непосильным. На правый бок будто плеснули расплавленным металлом, при каждом вдохе обжигавшим легкие. Адельгейда с трудом перевернулась на спину, в надежде, что так станет легче, но ничего не изменилось. Зато холод больше не мешал, он лишь притуплял боль, успокаивал, как и тишина, такая желанная, умиротворяющая. Теперь она не одна, ее оставили с мертвой Дальенной, но это соседство не тревожило. В этом мире живые гораздо опаснее мертвых. Тишина обманчива, пройдет еще немного времени, и мучители снова будут здесь.
На сей раз они вошли бесшумно, как призраки. Их было двое, в руках они держали взведенные арбалеты, большие, мощные, из таких легко пробивают самые прочные доспехи. С необычайной отчетливостью Адельгейда разглядела серебристый блеск наконечников стрел и поняла — пришли добить. Она отрешенно подумала о том, станет ли ей еще больней, или новая боль растворится в прежней и она не заметит разницы?
А потом арбалеты опустились, призраки подались в стороны, пропуская кого-то еще. Этот человек не задержался у тела Дальенны, хотя принцесса лежала ближе к выходу, он прямиком устремился к Адельгейде и опустился рядом на колени. Из-за боли, слабости и слез, застилающих глаза, она никак не могла разглядеть его лица и понять, что это — сон или бред. Потому что невыносимая, полная ужаса реальность не могла стать настолько прекрасной. Но для сна все было слишком настоящим — его руки, осторожно коснувшиеся ее, его голос, отдающий какие-то приказы, даже запах — стали, крови, пота. Жизни и надежды.