Переход
Шрифт:
— Да, милорд, и весьма неожиданное… Не думал, что они используют круг истины, нужно быть виртуозом, чтобы поставить такой блок. Он установлен извне, очень сильным магом, и, скорее всего, не одним. Все вроде бы просто, в момент, когда круг замыкается, никто из тех, кто его образует, не может солгать остальным, кто участвовал в заклинании. Но потом не сможет и рассказать никому, кроме этих остальных, о чем шла речь.
Кассандра что-то зашептала Морису на ухо. Он кивнул, отцепил от брючного ремня коробку-аптечку, с которой сегодня не разлучался целый день и, покопавшись, нашел искомый предмет. Кассандра зажала находку в руке и подошла к королю. Изобразила положенный
— Роланд, скажи честно, тебе этот тип очень дорог?
— Ты с ума сошла? — он даже растерялся от такого нелепого предположения
— Просто спросила. А что с ним будет потом?
— Верховный суд вынесет смертный приговор.
— Тогда без разницы, ему все равно крышка?
— К чему это ты клонишь?
— Его надо колоть, нельзя так оставлять, даже если угробим. Иначе он утащит в могилу кое-что поважнее всего, что уже сказал. У нас есть одно средство, не знаю, сработает ли, но можно попробовать.
— Ну, поговори с ними… — Роланд чуть заметно кивнул на дознавателей, — я не против.
— А если расколем, ты понимаешь, что он может сказать?
Он задумчиво потер пальцами щеку и произнес:
— Невидимые не выдают тайн, никогда. Да и заговорщик может быть не в себе после всей этой розыскной магии, в крайнем случае, спишем на бред и галлюцинации.
— Чьи?
— Ну ты и язва!
— Служу отечеству!
Кассандра разговаривала со здешними коллегами, не особенно понижая голос, поэтому пленник вполне мог слышать, в чем дело. И радости ему это не доставило. Растительную перспективу никто не отменял, а если особенно повезет, он попросту не переживет эксперимент, затеянный дознавателями и этой девкой, которую все называли герцогиней.
— Представления не имею, как работают ваши методы, — вещала тем временем Кассандра перед благодарной аудиторией, — но если я правильно поняла, не получается заставить его рассказать кое-что, от вашей магии его защищает чья-то другая магия. Раз больше ничего не сделать, остается узнать, защитит ли магия от химии. Вам решать, я не поручусь за исход.
Роланд снова посмотрел на пленника и кивнул.
— Действуйте.
Лорд Экхарт не увидел в глазах короля мстительного удовольствия, но жалости или снисхождения тоже не было. Разве что усталость и желание поскорее закончить с разбором этой мерзкой истории. И тогда принц снова заговорил.
— Ваше величество, умоляю, ответьте! Что с моим сыном?
Он не торговался, он просил как о милости — перед тем, как умереть или стать умалишенным, услышать свой приговор до конца. Роланд в милости не отказал:
— Ресса Экхара найдут и арестуют, при сопротивлении убьют на месте. Это все.
— Я о другом сыне, — принц с тревогой покосился на "герцогиню", — Райн не сделал ничего плохого, он даже не знал…
А теперь Роланд удивился, будто его заподозрили в чем-то крайне непривлекательном.
— Думаете, я расправлюсь с мальчиком за то, что он ваш сын? Это скорее ваша манера, Экхарт. К тому же у Райна нашлись заступники…
Он не стал уточнять, кто защитил младшего сына главного заговорщика, такой, что даже король считается с его мнением. На сцену снова вышла Кассандра. Она аккуратно сняла что-то вроде прозрачной упаковки с тонкого длинного предмета и крепко вцепилась принцу в плечо. Он вздрогнул, почувствовав, как прямо сквозь одежду ему в руку вонзилась игла. Боль прошла почти сразу, и внезапно время замедлило ход. Гулкие удары сердца стали громче голосов в комнате, навалилось тошнотворное ощущение, несравнимое
даже с магией, заставлявшей говорить правду. Как сквозь толстое одеяло он услышал нелепый вопрос женщины, адресованный непонятно кому — где здесь мусорное ведро? В комнате как-то быстро стемнело, хотя еще несколько минут назад за окнами царил солнечный полдень. А потом наступила ночь…— Эй, просыпаемся! — Кассандра щелкнула пальцами у самого уха пленника.
Принц медленно открыл мутные покрасневшие глаза и сначала никак не мог сфокусировать взгляд. Наконец ему это удалось — на фигуре герцогини, что стояла напротив. На прежних местах обнаружились и остальные — Роланд, дознаватели, Морис. Значит, прошла вовсе не вечность, а только минута.
Кассандра одним движением развернула стул задом наперед (даже, кажется, не заметив его тяжести), боком уселась перед заговорщиком, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на резной спинке, и на всякий случай поставила в известность:
— Вы знаете, что врать мне на допросе — плохая примета? Потом обычно портится здоровье!
Принц ничего не ответил, просто сидел молча, даже не пытаясь побороть мучительную слабость и нахлынувшую тоскливую апатию. Свой допрос герцогиня начала странно — спросила, как его зовут, откуда он родом, уточнила кое-что из того, о чем говорилось раньше. Старший дознаватель стоял рядом и удовлетворенно кивал, выслушивая ответы.
— Теперь спрашивайте, о чем хотели, — разрешила Кассандра.
Сыщик не замедлил воспользоваться предложением.
— Кто участвовал в заклинании "круг истины"?
— Я, мастер Алорни, мастер Наро из Забытого города, лорд Халтор.
— Лорд Халтор — это маг, убитый сегодня ночью леди Эсперенс?
— Да.
— Что вам сказали в круге истины?
— Цель.
— И какова же цель?
— Вернуть утраченное. Леди Экхарт, моя дочь, смелая и мудрая королева, займет место трусливого захватчика и явит стране истинное величие. Все — ради этого.
— Дальше!
— Я должен ждать помощи, что бы ни случилось.
— Чьей помощи?
— Мастер Наро доставит источник силы, который поможет нам победить…
— Дальше!
— Больше ничего.
У обоих дознавателей едва не отвисли челюсти. Роланд будто невзначай прикрыл лицо ладонью, пытаясь не подать виду, что чуть не засмеялся.
— И это все? — возмущенно буркнула Кассандра, — надо было тратить ценный препарат, чтобы услышать, как этот хмырь обзывается?
Больше беседовать с заговорщиком стало не о чем, как ни пытались собравшиеся мастера своего дела подвигнуть его еще на какое-нибудь откровение. Король велел позвать стражу для сопровождения пленника, сыщики собрали исписанные секретарем листы и откланялись. Морис нацелился следом, а Кассандра осталась еще на минуту, когда к ней подошел Роланд поблагодарить за помощь.
— Слушай, а это правда, что твоя покойная невеста была такая великая и мудрая? — не утерпела она.
— В жизни не слышал большей нелепицы! Девица как девица, но до гениальности ей было как до звезд. Я уж не стал при ее отце… Ох!
Последнее относилось уже не к Дальенне. Судя по звукам голосов за приоткрытой дверью, в большой приемной у кабинета собралось немало народа. Роланд понял, что легко не отделается. Да, он сам велел уведомить о своем возвращении министров и доставить их в замок — докладывать, о чем положено, но только теперь почувствовал, как сильно устал и сколько, должно быть, накопилось дел. Придется напоминать подданным, что сегодня его величество не расположен к их многословию.