Чтение онлайн

Вернув стражникам табуретку и пожелав не скучать, Кассандра поднялась наверх. Ей почему-то казалось, что в камере лорда Экхарта она пробыла всего ничего, но в замке за это время успели угомониться даже самые трудолюбивые слуги, в залах воцарилась блаженная тишина. Не сказать, чтобы воцарилась и темнота, неизменные светильники, наполненные сияющей магией, потускнели, но не погасли, спасая желающих побродить по ночным покоям от опасности заплутать в темноте. Спать по-прежнему не хотелось, свою положенную порцию сна Кассандра уже получила в избытке. Зато любопытство и какой-то опьяняющий азарт, ощущения, казалось, выжженные из ее души однажды и навсегда, влекли, звали вперед.

Вот только куда?

Караульные не отличались разговорчивостью, поэтому с восьмым по счету партизаном Кассандра не стала церемониться, ласково поскребла ногтем тепленькое железное плечо и проворковала:

— Ну хоть ты ответь, сладкий мой, не молчи печально! Где башня короля Элвера?

— Два поворота налево и пятьдесят ступеней вверх! — процедил таки стражник.

То ли он считать не умел, то ли ляпнул наугад, но ступеней вместо пятидесяти оказалось не меньше трех сотен, и все по спирали. В нижней, самой широкой части башни, на лестнице обнаружилась единственная дверь, вернее, дверца, если судить по размерам, принятым в замке. Старая библиотека. Разумеется, запертая. А ведь именно эту дверь когда-то вышибли те, прежние заговорщики двух-с-лишним-вековой давности. Уж не отсюда ли отчалил папа Элвер в свое затянувшееся путешествие к звездам?

Лестница привела на самый верх, на большую площадку, окруженную каменной оградой почти в человеческий рост. Сквозь узкие ровные проемы (память предположила, что это бойницы, но без особой уверенности) виднелись огоньки внизу, в одном из многочисленных двориков замка, часовые на стенах, а дальше открывался вид на город, смутный, обозначенный в ночной темноте только редкими огоньками в окнах да факелами на улицах. Здесь, на площадке, тоже прохаживался стражник, ни он, ни "герцогиня" не возражали против общества друг друга.

Раньше, до перехода, Кассандре часто снились сны о незнакомых местах, в которых она точно не могла побывать, о городе, будто явившемся из далекого прошлого, но какого-то другого, очень странного прошлого. Выдуманный мир звал и манил, и вот кто-то отпер двери снаружи, чужой мир стал реальностью, сам ворвался в ее жизнь, не спросив разрешения. Событие, достойное кортежа с эскортом в психушку.

Кассандра уселась поудобнее в каменном проеме. Даже в ночи, в темноте, среди всеобщего сна она чувствовала над замком восхитительную, ни с чем не сравнимую ауру радости, как будто впитывала ее силу.

Ауру? Впитывала? Что за бред!

Возможно, когда-нибудь потом здесь станут праздновать минувший день как День победы. А она всегда больше любила ночи победы. Прохладный воздух врывается в легкие, бездонное черное небо и звезды, такие яркие, невозможные, ни на что не похожие чужие созвездия зовут знакомыми, но почти стершимися из памяти голосами…

Здравствуй, принцесса!…

Привет, папа!..

Так, не хватало еще тени отца Гамлета для полного счастья!

— Здесь таких отродясь не видели!

— Что?! — Кассандра не ожидала от стражника разговоров, и тут сообразила, что про Гамлета сказала вслух.

— Я говорю, леди, что никаких теней здесь не встречал! В смысле — привидений.

— Повезло…

Эта лестница и эта башня. И этот город. Он никогда не приходил в ее сны таким, как она увидела его сегодня утром, близким и полным жизни. Король Элвер не любил выезжать из столицы. И на столицу предпочитал любоваться отсюда, а не с городских улиц. Да и не любовался он вовсе, если верить слухам. Хорошо, если вообще помнил, что она у него есть. А между тем королю невредно почаще обращать взор на собственные земли и поменьше мечтать о чудесах Зазеркалья, а то недалеко и до беды. Только ведь все это — дела и делишки темного прошлого, чужого прошлого, верно? Или

не верно?

Ночной ветер из темноты шептал о силе, звезды пророчили исполнение желаний, камень холодил ладони и напоминал, напоминал, напоминал… Это было странное чувство, ни с чем не сравнимое, неведомое, тревожное и приятное. Она здесь вовсе не незванная гостья. Ее приглашали, звали настойчиво, без пощады. Ей застолбили теплое местечко, и не только у камина. Ну и ладно. Как будто невидимый зверь нетерпеливо ударил хвостом, выпустил когти и снова спрятал, сладко потянувшись в свете звезд. Поиграем?..

.

Не зря говорят, что праздничная суматоха — это состояние души, которое на самом деле никоим образом не зависит от того, сколько нужно переделать дел, и сколько человек этими делами заняты. Несмотря на то, что все в замке, от лорда-управляющего до горничных, знали свои обязанности и исполняли их точно в срок, обстановка в королевских покоях более всего напоминала взбудораженный муравейник. Служанки ходили чинно, но на лицах у них читалось сильнейшее желание отбросить предписанную чопорность и мчаться вприпрыжку, чтобы обменяться с товарками очередной порцией потрясающих новостей. Даже в глазах у старших придворных дам, всякое повидавших на своем веку, нет-нет, да и появлялось выражение легкой озадаченности и несолидного, почти детского любопытства.

Сегодня, в день свадьбы, утренний туалет Адельгейды затянулся надолго, и не только потому, что придворных дам в комнате собралось гораздо больше, чем обычно. Каждый шаг на королевской свадьбе — наполнить водой ванну для невесты, подать полотенце, завтрак или драгоценности, зашнуровать корсет или застегнуть платье — это почетные привилегии, распределенные между высокородными семействами не один век назад. Надо ли говорить, что женился король не каждый месяц, поэтому возможность воспользоваться дарованным правом выпадала редко и ожидалась с благоговением. А виновнице торжества оставалось лишь расслабиться и подчиниться завораживающему течению праздничного церемониала.

Первый день осени выдался по-летнему роскошным и даже жарким. Наверняка маги приготовились поработать над погодой, но вряд ли даже им было по силам, не прояви природа щедрого великодушия, устроить такое ясное, бездонно-синее небо без единого облачка, легкий ветерок, приносящий лишь свежесть и прохладу, и восхитительное тепло, которого так не хватало минувшие месяцы. Король со своим эскортом уехал раньше и теперь ждал в соборе. Адельгейде предстояло проделать этот путь самой. Во дворе уже стоял открытый экипаж, а придворные, которым не полагалось присутствовать на церемонии, с нетерпением ждали появления будущей королевы. И, наконец, дождались.

Адельгейда спустилась с крыльца и остановилась, как требовал обычай, позволяя всем собравшимся взглянуть на себя и положить конец бесчисленным догадкам о наряде невесты. Как ни удивительно, чем менее серьезным и важным в судьбе королевства было событие, тем большее оживление оно вызывало. Самой интригующей тайной, заранее отрытой лишь избранным, стало платье, в котором леди Эсперенс предстояло отправиться к алтарю. По слухам, тут руку приложила иностранная гостья, герцогиня Лорандевайс.

Шить Кассандра не умела, зато советы давать обожала. Мир не стоит на месте, сообщила она и набросала на листе бумаги подвенечное платье, сославшись на непререкаемый авторитет и прославленное имя автора идеи у нее на родине. Фасон произвел впечатление, но придворный портной категорически внес собственные поправки — эффект эффектом, но королевская свадьба не самый подходящий случай, чтобы шокировать публику. И все же за бессонную неделю кропотливой работы целого отряда швей, кружевниц и вышивальщиц совместные идеи двух миров получили достойное воплощение.