Отравленное перо
Шрифт:
– А вы летаете, правда?
– Да.
– И именно так вы получили травму?
– Да, я разбился.
– А здесь у нас никто не летает.
– Наверное, нет, - сказал я. - А вам хотелось бы летать, Меган?
– Мне? - Она явно удивилась. - Слава богу, нет. Мне будет плохо. Меня укачивает даже в поезде.
Она помолчала, потом спросила с той прямотой, которая свойственна только детям:
– Вы выздоровеете, чтобы летать снова, или всегда будете калекой?
– Доктор говорит, что у меня все будет в порядке.
– Да, но он не из тех, кто
– Я так не думаю, - ответил я. - Я совершенно в этом уверен. Я ему доверяю.
– Тогда все хорошо. Но очень многие люди охотно врут.
Я выслушал это неоспоримое суждение молча. Меган сказала с подчеркнутой рассудительностью:
– Я рада. Я боялась, что у вас мрачный вид, потому что вы остались калекой на всю жизнь. Но если все нормально, это другое дело.
– Я вовсе не мрачный, - сказал я холодно.
– Ну, тогда раздраженный.
– Я раздражен потому, что спешу поправиться, а в таких делах спешить не удается.
– А для чего суетиться?
Я невольно расхохотался.
– Дитя мое, разве вам не приходилось торопить события?
Меган обдумала вопрос, потом сказала:
– Нет. С какой стати? Спешить некуда. Ничего никогда не происходит.
Я был поражен каким-то печальным смыслом этих слов и тихо спросил:
– Чем вы здесь заполняете свое время?
Она пожала плечами.
– А чем здесь можно заняться?
– У вас нет никакого хобби? Вы любите какие-нибудь игры? У вас есть здесь друзья?
– Я ничего не соображаю в играх. И не особенно их люблю. Здесь довольно мало девушек моего возраста, а те, что есть, мне не нравятся. Они считают, что я безобразна.
– Глупости. С какой стати им так думать?
Меган покачала головой.
– Вы ходили в школу?
– Да, я вернулась домой год назад.
– 'Вам нравилось в школе?
– Там было неплохо. Хотя преподают ужасно глупо.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, в общем, всякие куски и обрывки. Перескакивают с одного на другое. Понимаете, это была дешевая школа, и учителя там были не очень хорошие. Они никогда не могли правильно ответить на вопрос.
– Очень немногие учителя способны на это, - заметил я.
– А почему? Они же должны.
Я с этим согласился.
– Конечно, я порядочная тупица, - сказала Меган. - И многое мне кажется абсолютным вздором. История, например. К тому же в разных книгах она описана по разному.
– Тем она и интересна, - заметил я.
– И грамматика, - продолжала Меган. - И эти глупые сочинения. И вся эта чепуха, которую написал Шелли, щебечущий о жаворонках, и Вордсворт, сходящий с ума из-за каких-то желтых нарциссов. И Шекспир…
– А что же не так у Шекспира? - спросил я с интересом.
– Он выкручивается, чтобы говорить так непонятно, что ты никогда не догадаешься, что он имеет в виду. Но кое-что у Шекспира мне нравится.
– Он был бы счастлив узнать об этом, я полагаю.
Меган не уловила сарказма.
– Мне, например, нравятся Гонерилья и Регана.
– Почему именно они?
– Ах, я не знаю. Они вроде бы уверены в себе. Как вы думаете, почему они
именно такие?– Какие?
– Такие, какие есть. Я думаю, что-то помогло им стать такими.
Я в первый раз был поставлен в тупик. Я всегда воспринимал старших дочерей короля Лира как двух мерзких торговок и этим довольствовался. Вопрос Меган меня озадачил.
– Я подумаю об этом, - пообещал я.
– Впрочем, это не имеет особого значения. Мне просто было интересно. В конце концов, это всего лишь английская литература, правда?
– В общем, так.
– А какой же предмет вам нравился?
– Только математика.
– Математика? - переспросил я с удивлением.
Лицо Меган просветлело.
– Я любила математику. Но ее не очень хорошо преподавали. Мне бы хотелось изучить математику глубоко. Это божественная вещь. Мне кажется, в числах есть что-то небеснoe, разве не так?
– Я никогда этого не чувствовал, - честно признался я.
Теперь мы вступили на Хай-стрит. Меган вдруг сказала:
– Вот и мисс Гриффит. Злобная женщина.
– Вы ее не любите?
– Я ее ненавижу. Она всегда пристает ко мне, чтобы я вступила в ее отряд скаутов. А я терпеть не могу скаутов. Для чего напяливать на себя форму, и отправляться куда-то строем, и цеплять на себя эмблемы во имя того, что ты на самом деле не так уж хорошо знаешь? Я думаю, все это Глупо.
В принципе, я склонен был согласиться с Меган. Но мисс Гриффит подошла к нам, прежде чем я успел открыть рот.
Сестра доктора, у которой было странное и неудобоваримое имя Эми, обладала той наступательной самоуверен ностью, которой так не хватало ее брату. Это была красивая женщина мужеподобного вида, с низким звучным голосом.
– Привет вам обоим! - выкрикнула она. - Прекрасное утро, правда? Меган, именно вас я и хотела видеть. Я бы хотела, чтобы кто-то помог мне надписать адреса на конвертах для ассоциации консерваторов.
Меган пробормотала что-то невнятное, подхватила свой велосипед и шмыгнула, по-видимому, в направлении между народного универмага.
– Странный ребенок, - сказала мисс Гриффит, глядя вслед ей. - Лентяйка. Тратит время попусту. Это, должно быть, такое испытание для бедной миссис Симмингтон. Я знаю, что мать не один раз пытал ась заставить ее чем-то заняться - стенографией, или кулинарией, или разведением ангорских кроликов. Ей нужен какой-то интерес.
Я подумал, что это, вероятно, справедливо, но почувствовал, что на месте Меган я бы решительно отвергал все предложения Эми Гриффит по той простой причине, что меня отталкивала бы агрессивность ее натуры.
– Я не доверяю безделью, - продолжала мисс Гриф фит. - Во всяком случае, это не для молодых людей. К тому же Меган нельзя назвать хорошенькой, привлекательной, вы меня понимаете. Иногда мне кажется, что эта девушка несколько слабоумна. Это такое разочарование для ее матери. Ведь ее отец, - она слегка понизил а голос, - был определенно ненормален. Боюсь, что ребенок это от него унаследовал. Это так тяжко для ее матери. Да, все шло в ход при сотворении мира, - вот что я хочу сказать.