Отблески тьмы
Шрифт:
– И как мы теперь?
– еще больше обеспокоился я.
– Летим дальше, просто поаккуратней. Ну-ка, глянь назад, призраки отстали? А то мне в зеркало не разглядеть, оно здесь так, одно название.
Пришлось отстегнуться, чтобы подняться в кабине. Обернувшись и встав на колени на сиденье, я пытался всмотреться туда, где у нас за килем поднимался великий торнадо Тьмы, на фоне его силясь разглядеть черные и смутные подвижные силуэты. И все же разглядел, идущих за нами, хотя уже и далеко, в нескольких сотнях метров.
– Отстали, но тянутся!
– Блин! Твари!
– ругнулась девушка.
– Ладно, скину
– Точно?
– Точно.
В этом она оказалась права. Призраки преследовали нас минут десять, не догоняя но и почти не отставая, затем вдруг словно потеряли охоту к погоне и резко отстали, спустившись к самой земле.
Становилось теплее и светлее, пелена Тьмы перестала заслонять тот намек на солнце, который пропускали к земле плотные серые облака. Самолет поднялся почти к ним, и я даже немного обалдел от зрелища проносящихся в каком-то десятке метров над головой туч.
– Запас по высоте нужен, если вдруг планировать придется, - объяснила Настя.
– Как скажешь, - поежился я, и вернулся к расчерчиванию карты. Как ни странно, но я все же успел запомнить основные ориентиры и сейчас достаточно точно оконтуривал пятно. Даже сам не понял, как получилось, вроде только за призраками следил, а тут на тебе.
Планировать не пришлось. Чихающий и дрожащий словно в припадке малярии самолет все же дотянул до города, хоть под конец Настя начала сетовать на подскочивший расход топлива, зашел на полосу и приземлился на нее, вполне упруго и мягко коснувшись колесами. Мотор несколько раз взревел, пока Настя выруливала, высунувшись из кабины и силясь хоть что-то разглядеть перед задравшимся капотом, затем он остановился, и было слышно, как под капотом что-то громко щелкает.
– Что случилось?
– крикнул подбежавший механик Серега.
– Возле Тьмы шли на бреющем и на сектантов нарвались, вот и обстреляли, - устало сказала Настя, выбираясь из кабины на крыло.
– Винт под замену, минус цилиндр, похоже.
– Верно, похоже, - сказал механик, подходя к машине спереди и придирчиво оглядывая открытый всем ветрам двигатель.
– И вообще латать надо. Вас что, из пулемета?
– Нет, из винтовок, - сказал уже я, стягивая с головы шлемофон и спрыгивая на землю.
– Просто неожиданно и почти в упор, много навтыкать успели.
– Время для меня есть?
– вдруг неожиданно спросила Настя.
– Хм..., - я аж запнулся.
– Сколько угодно, я сегодня выходной, собственно говоря.
– Отвезешь в НКВД? Карту сдам, чтобы сразу вылет закрыли в финчасти, ну и ремонт к оплате предъявлю, или пусть выделят запчасти.
Поскольку я как раз размышлял над темой "как бы утащить Настю со службы", то только обрадовался. Спросил лишь:
– А пообедать потом никак?
Она лишь кивнула, затем обернулась к механику, стаскивая перчатки:
– Серег, я на сегодня отлеталась, так что возвращаться не буду. Если что по запчастям выясню, по телефону сообщу.
– Давай Настенька, отдыхай, - махнул ей рукой Серега, уже подставивший к самолету стремянку и снимающий дюралевый капот.
– Погоди, я комбез только сниму, - сказала она и побежала в ангар.
К сожалению вместо комбеза она обязательно наденет что-нибудь другое, поэтому фраза эротичной не показалась. И я, дабы времени не
терять, запустил мотор "харлея", чтобы дать ему прогреться.Вышла она через минуту, одетая так, как в тот день, года познакомились - "турики", брюки "милитари" и кожаная куртка. Еще и причесаться успела - волосы убраны в хвост, но лежат волосок к волоску.
Я откинул покрывало коляски, жестом пригласил садиться.
– Не, я за тобой! Можно?
– спросила она.
– Можно то можно, но грязью уляпает, - честно сказал я.
– Я же не зря плащ-палатку натянул и в сапогах - по колено как минимум у тебя все в грязи будет.
– Хм... как скажешь.
Плюнув клубом дыма, "харлей" рванул на Краснопролетарскую под поднявшимся шлагбаумом. Объезжая лужи и избегая особенно выдающихся колдобин, я покатил в сторону центра.
– Куда даму обедать поведешь?
– спросила Настя.
– Я так понимаю, что из достойных заведений здесь только шашлычная?
– Нет, это из роскошных!
– засмеялась она.
– А нормальными считают хинкальную и "Березку", это трактир такой, с русской кухней. Там пирожки хорошие, блины и все такое. Вкусно, кстати.
Намек я понял, поэтому лишь спросил:
– А где эта самая "Березка"? Я пока не в курсе.
– Да на Крупе, почти за углом НКВД, у самой комендатуры. Пешком дойдем.
– Ну и отлично, новое место узнаю, - кивнул я, чуть ускоряясь на относительно ровном участке.
Расстояния в обжитом центре Углегорска были понятно какие, так что у НКВД мы оказались всего лишь минут через десять. Приткнулись между двумя "виллисами", поднялись по крыльцу. "Дежурный по шлюзу" Настю знал, пропустил легко, ну и меня с ней заодно, что-то у себя пометив в журнале.
– Нам куда?
– На третий этаж, к научникам, - сказала она, направляясь к лестнице.
– Так ты на науку работаешь?
– удивился я.
– А что странного?
– Ну... думал, что на разведку или что-то в таком духе.
– Информацию у Милославского собирают, и уже оттуда дальше дают. Вроде как вместе с аналитикой.
– А! Может и правильно.
Здание было населено густо, народ сновал по лестнице туда-сюда, на площадках между этажами были устроены курилки, проходя которые мы синхронно морщились. Факт того, что Настя не курит, обрадовал дополнительно, мне как бы в будущем и поцелуи блазнятся.
Вход к научникам, занимавшим половину этажа, никем не охранялся, в отличие от службы горбезопасности, так что зашли без препятствий. Высокие двустворчатые двери, когда-то со стеклами, а теперь с крашеной фанерой, гулкий коридор с дверями на обе стороны, дряхлый паркет под ногами, где плашки под подошвами щелкают как кастаньеты.
– Нам вот сюда, - сказала она, указав на дверь с табличкой "Аналитический отдел".
Мне было все равно, собственно говоря, поэтому я просто кивнул. Стучать никто не стал, она решительно толкнула дверь и мы оказались в очень большом и очень светлом зале, в каких в свое время размещали чертежников в конструкторских бюро, так, чтобы они все вместе трудились. Теперь же здесь причудливыми лабиринтами стояли многочисленные столы, в углу вперегонки стучали две пишущие машинки, люди говорили, несколько мужчин и женщин, собравшихся посреди зала, о чем-то активно спорили, склонившись над разложенной сразу на четырех столах гигантской картой.