Отблески тьмы
Шрифт:
– Где? В Москве?
– криво усмехнулся я.
Меня самого здорово трясло, аж ноги подгибались, отходняк был серьезный.
– А, ну да...
– кивнул он, вновь жадно и глубоко затянувшись.
– Они в подвале на нас с потолков тоже кидаться начали. Хорошо, что вы палить начали, "пионеры" задергались, напали рано, ну мы их и покосили, первых. А потом гранатами. А если бы чуть дальше прошли - трындец группе, никто бы оттуда не вышел.
– А смотреть на потолок?
– На тебя хулиганы когда-нибудь с потолка нападали?
– чуть возмутился он.
– Когда по плохому району идешь,
– Мальцев, потом побазаришь!
– крикнул из "мерседеса" Власов.
– Давай на место.
– В караулке дотрындим!
– сказал мне Федя и побежал к командиру, выбросив окурок в лужу. Тот коротко прошипел и погас.
В караулке поговорить тоже не удалось, едва вошли, как последовал второй вызов. Снова была беготня, открывающиеся ворота, езда по темным улицами, где отблески фар скользили по грязной земле и мокрым и обшарпанным стенам домов, затем какой-то флигель с большим подвалом, куда полезли боевые группы.
После тщательного досмотра местности Власов признал тревогу ложной. Ничего не нашли, но время это заняло. На всякий случай прочесали окрестности, нас с Пашей заставили покататься кругами по прилегающим кварталам, и мы честно катались, наводя фару-искатель, а заодно и пулемет на все подозрительные места, но так ничего и не обнаружили.
– Это нормально, таких вызовов три из четырех, - сказал Паша, когда мы снова катили в Горсвет во главе колонны.
– Считается, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем, кто вызывает по ошибке, за это ничего не бывает, если, конечно, не выяснится, что это чистое хулиганство.
– А если выяснится?
– Да по репе настучим, чтобы впредь думал.
– А так, чтобы вызовы накладывались, бывает?
– В смысле?
– не понял он.
– Ну, одновременно еще где-то твари лезут.
– Естественно, - удивился он вопросу.
– Три группы дежурят ведь, не только наша.
– А я и не знал.
– А еще две караулки с другой стороны территории, во флигеле. Увидишь еще, мы и там тоже сидим.
Помолчав, он добавил:
– Гляди, светлеть вроде как собирается. Скоро смене конец.
– Будут еще вызовы?
– спросил я.
– Не знаю, но... не думаю. Мы в очереди первыми были, так что если сучится что, то другие группы поедут. Будем в караулке чай пить.
Я усмехнулся, прислушался к себе, понимая. Что отходняк после пережитого никуда еще не делся, и сказал:
– Мне бы не чаю лучше, вот те крест.
– Ну, от ста граммов мало кто откажется, но это уже потом, - ответил он.
– Тебе, кстати, вообще проставиться бы надо, да и суббота накатывает. Давай, с Федькой договаривайся, сходим куда-нибудь.
– А куда?
– спросил я, заворачивая в открывшиеся перед нами ворота Горсвета.
– Да вон, в шашлычку или хинкальню, которые на Советской. Там нормально, тебе понравится. Не Москва, естественно, но... увидишь, в общем. Главное что вкусно.
– Это точно главное, - согласился я сразу.
– Ну и водка чтобы терпимая была.
– Водка хорошая здесь. Один сорт всего, называется "Водка", но хорошая.
С низовьев реки везут, там места хлебные, там и гонят.Паша оказался прав, больше вызовов для нас не было. Все расслабились, половина дремала, остальные просто попивали чаек да двое, Федулыч и еще какой-то дядька средних лет, играли в шашки.
– И охота вам под утро?
– удивлялся, ерничая, Федька.
– Тут адреналин кипит, мы всю ночь монстров душили, душили, душили... А тут в шашки. В "Чапаева" давайте лучше, на вылет, гамбиты только выучите, чтобы перед гроссмейстером не облажаться.
– Отвали, трепло, - отмахнулся от него Федулыч и Федька отправился искать другую жертву.
К утру прибрались, полы вымыли. Смена пришла в десять, приняла от нас имущество и оружейку, их старший присвистнул, прочитав записи в журнале. Когда уже начали расходиться, Власов остановил меня, сказал:
– Зайти в ПБУ в воскресенье с утра. К десяти, понял?
– Понял, а чего?
– удивился я, поскольку меня проинформировали, что после суток я свободен как ветер, и привлечь меня могут только в том случае, если толпы "пионеров" и прочих тварей пойдут на Углегорск приступом.
– Летучка будет по новым привычкам "пионеров", - сказал он.
– Ты их засек первый, так что заходи. Это не надолго, через час свободен будешь.
– Хорошо, - согласился я.
Карабин по совету Федьки я сдал, а вот револьвер в кобуре оставил. Спросил у своего приятеля только:
– Нурик меня в дневальные хочет загнать, говорит, что оружие надо. Нагана-то хватит?
– Там три винтовки стоят в дежурке, так что вполне. Да и не случается ничего в общаге, по большому счету.
– Да, и кобуру бы мне нормальную, чтобы ствол быстро извлекать, - вспомнил я.
– Где взять? А то если бы я на еще секунду дольше свою лапал, меня бы на английский флаг порвали.
– На базар сходим, не проблема. Под наганы много чего есть, там подберешь. Кстати, Паша намекал, что ты проставиться сегодня желаешь? Вроде как страдаешь и кушать не сможешь, пока боевым товарищам не нальешь, а те все до капли не выпьют?
– Насчет страданий ты карман держи шире, не страдательный я, и вообще трезвость - норма жизни, - обломал я его в общем плане.
– Но сегодня проставлюсь. За уцеление и за первый день.
– Ну так а я о чем?
– засмеялся он.
– Вот перед этим делом..., - он пальцем изобразил у шеи "это дело", - ... как раз и на базар зайдем. Мне там для "опеля" поискать кой-чего надо.
Мы вышли на улицу. Было уже не так холодно, как ночью, но не менее промозгло и стыло. Мерзкая погода какая.
– Федь, а у вас тут такая погода подолгу?
– Да вся осень до конца ноября, - кисло сморщился он.
– Пока снег не пойдет. Потом до середины апреля дубак стоит. Это тебе не Сочи, климат паскудный.
Мы пошли в сторону общаги по пустынной в честь выходного дня Советской. Народ отсыпался после рабочей недели, пока никуда не спешил.
– Федь, кстати, а где ты свой грузовике держишь? А то что-то я его не вижу.
– Да за общагой ставлю, тут же не украдут, чего бояться? А так весь город четверть часа пешком в любом направлении, что их без толку гонять? А так у многих есть. Себе-то колеса не хочешь?