Чтение онлайн

– Да обещали выдать, если какой-то там экзамен сдам и документы будут готовы.

– Экзамен несложный, а документы... ну вон ателье, пришли уже.

Фотоателье словно в кино или воспоминания детства меня окунуло. Тогда тоже были такие большие деревянные фотоаппараты на треногах, и фотограф с головой накрывался черной тканью, а тебе надо было чинно глядеть в объектив. Пахло химикатами, запах которых ни с чем не спутаешь, я в свое время увлекался фотографией сам, пытаясь щелкать "Сменой" все подряд, честно проявляя пленки и печатая, а потом сваливая получившиеся скручивающиеся фотографии в коробки из-под обуви. Скручивались они потому, что у меня не было глянцевателя, еще одного

страшно необходимого прибора.

На стенах ателье висели фотографии с незнакомыми людьми, в углу стояла даже пальма в кадке, заметно пожелтевшая с одной стороны. Фотограф тоже был словно из кино, немолодой усатый дядька в жилете с кармашками и мятых брюках.

– На документы?
– с ходу спросил он, едва глянув на нас.

– Так точно, - подтвердил я.

– И срочно, чтобы в обед забрать?
– уточнил он.

– Именно так.

– Два рубля тогда с вас, авансом.

С расчетной книжкой я был пока знаком плохо, поэтому пришлось искать, где там пропечатаны "рублевые" листочки. Фотограф терпеливо дожидался, кивнул, когда я нашел нужное и аккуратно вырвал по перфорации, затем пригласил садиться. Я почему-то ждал, что он помянет вылетающую птичку, но все случилось молча и быстро. Он со скрипом посовал свою треногу по полу, затем раздался громкий и какой-то деревянный щелчок, затем он вынырнул из-под своего покрывала и взялся выписывать квитанцию.

В Горсвете, когда я уже отмечался на проходной. Дежурный, заглянув в какие-то записи, сказал мне:

– Иди на второй этаж, в ПБУ, там представишься и доложишься.

– Понял.

Федя лишь сказал:

– В четвертую группу просись!
– и побежал куда-то по коридору.

А я пошел куда сказали. На лестнице было даже тесновато, народ валил на службу. За дверью с надписью ПБУ оказалось человек пять, все в военной форме, но без знаков различия, так что я растерялся - кому тут представляться?

– Новый?
– спросил один мужик лет пятидесяти, худой, носатый, с залысинами на темных волосах над высоким покатым лбом.

– Так точно! Представляюсь по случаю прибытия, но не знаю...

– Антонов, - протянул он мне руку.
– На "харлея"?

– Вроде бы, - осторожно кивнул я.

– Жди момент, - сказал он и отошел к столику, на котором стоял полевой телефон. Покрутил ручку, затем сказал кому-то:

– Инночка, Антонов, дай зампотеха, - затем после паузы заговорил с кем-то еще: - Антонов здесь. Петрович, мотоциклиста тебе посылаю, дай команду с матчастью знакомить, ну и пусть покажет, что умеет. Ага, ага... давай. Давай. Лады. Все.

Обернувшись ко мне, сказал:

– Тебя в штат на должность мотоциклиста-разведчика зачислят, если матчасть знаешь и на оружие норматив сдашь. Придадут второго номера, пулеметчика. А пока по коридору до конца, там по переходу в соседний дом. Спускаешься на первый этаж, находишь дежурного по парку, зовут Василь Иванычем, как Чапаева. С ним и говори, он в курсе. Понял?

– Так точно.

– Давай.

На этом разговор закончился, Антонов подошел к висящей на стене огромной карте, утыканной разноцветными флажками.

– Сергей Альбертович, - обратился к нему крепкий мужик с волосами ежиком, затянутый в кожаную куртку.
– Получается, что одной мотомангруппы тут мало будет, надо сразу две посылать. А тогда не успеваем во второй сектор...

Дослушивать я не стал, понимаю, что вскоре все эти "неуспевания в сектор" свалятся и на меня в том числе, и тогда уж я точно все пойму, что тут происходит.

Натертый мастикой старый разболтанный паркет звонко стучал под каблуками, из открытых дверей кабинетов доносились голоса, было слышно через

окна, как на улице прогревались моторы, и чей-то истеричный голос кричал: "Опять на ночь воду не слил, а? Да я тебя под трибунал! А если заморозки? Машина встанет, к жопе телегу прицеплю и будешь за грузовик здесь работать!"

Коридор превратился в крытый переход, в котором почему-то оказалось неожиданно холодно, затем переход стал лестницей, ведущей вниз. Спустившись по ней, оказался в огромном кирпичном ангаре, в котором на смотровых ямах стояло несколько машин. Классический ведомственный гараж тех времен, когда машины гонять на ремонт в сервис принято не было, справлялись везде своими силами.

Остановив какого-то малорослого и невероятно чумазого парня, спросил у него:

– Василь Иваныча где найти смогу?

– Вон там, за "бюсингом", - махнул чумазый рукой в сторону большого грузовика, стоящего на подпорках вместо колес, - В кондейке чаи гоняет.

– Понял, спасибо.

Пошел куда сказали, обходя машины и прочие препятствия, но кондейку, тесную, с большим окном, выходящим в гараж, нашел пустой, лишь на столе. На расстеленной газете стояла исходящая паром кружка чаю, а рядом с ней лежал бутерброд с колбасой. Судя по всему, обитатель кондейки куда-то вышел, может даже по уважительной причине. Поэтому суетиться не стал, а так и решил подождать в дверях, привалившись к косяку, наблюдая за суетой во дворе, который хорошо просматривался через открытую калитку в больших воротах. Там суетились, какой-то большой самосвал, с горой груженный углем, завывая двигателем, сдавал задом. В общем, работа уже кипела.

Ждал недолго, минуты три. В калитку почти что забежал невысокий пожилой дядька, бородатый, хоть и лысый, в кожушке-безрукавке, надетом поверх грубого свитера. С ходу протянул мне руку, спросив:

– Бирюков? На мотоцикл?

– Так точно.

– Тогда чего время тянуть, пошли сразу, - решительно сказал Василь Иваныч, разворачиваясь и направляясь обратно, на выход.

Я потопал за ним, оказавшись во дворе, уставленном разнообразными машинами, часть из которых явно была на ходу, а вторая явно нуждалась в ремонте. Привлек внимание ряд машин, здорово смахивающих на ГАЗ-51, но с эмблемой "Шевроле". У некоторых в кузове стояли зачехленные пулеметы на треногах.

– Говорят, вас от ленд-лиза снабжают?

– И трофеями тоже, "кюбели" вон стоят, - он указал рукой в дальний конец двора, где в рядок стояли три серых "кюбельвагена".
– С нашими машинами проблем побольше, тут американцы во главе всего. А у нас работа знаешь какая, чиниться через сто верст некогда. А вообще тут автопарк, - пояснил мой провожатый.
– Броня с обратной стороны, нам туда.

– Бронетехника?
– удивился я.
– А мотоциклы причем? Они у вас бронированные, что ли?

– Темнота!
– сказал как припечатал Василь Иванович.
– Историю учить надо, мотоциклы всегда были в составе танковых частей. И подчинялись управлению бронетанковой техники. У нас, по крайней мере. И в Отстойнике тоже.

– А как у нас - я без понятия, - соскочил я с темы.
– Может и не так.

По пути он заглянул в какой-то склад, откуда вышел с десятилитровой канистрой и воронкой, сразу сунув все это мне.

Калитка в заборе, дежурный с ППШ, с виду бдительный, но ничего не проверяющий, за забором еще двор открылся, засыпанный гравием. По обе стороны вытянулись кирпичные боксы, явно недавней постройки, некоторые из них были открыты. В крайнем стояла загадочная машина, напоминающая стальной зеленый ящик на узких гусеницах, из которого бивнем торчал вперед ствол пулемета, внутри самого ящика стоял еще один - ДШК на треноге.