Чтение онлайн

– Ага, а я экспонат, - кивнул тот.
– Нет ту ни хрена, ни компьютеров, ни даже электричества в здании. Чернилами пишем, из непроливаек. И суем в них стальные перья, и ставим на бумаге кляксы. Бумага, кстати, дерьмо дерьмом, пером из нее аж щепки цепляются.

Мужик вздохнул, бессмысленно передвинул чернильный прибор, изображавший рабочего с молотом и колхозницу со снопом спелой ржи, кривовато отлитых в бронзе, затем спросил, попутно указывая на стул напротив:

– Давай, рассказывай, как сюда попал.

– Как все, наверное, - пожал я плечами.

– Точно, - кивнул тот, - Темнота,

очнулся - гипс.

– Гипса не было.

– Да знаю я. Понял хоть, где очутился?

– Ну... просветили немного добрые люди.

– Сюда как попал?

– Да парень один подвез, - неопределенно махнул я рукой куда-то в сторону окна, - В Горсвете работает, как рассказал.

– Это кто там?
– слегка заинтересовался Бочаров.
– Я вроде всех оттуда знаю.

– Да Федором зовут, но говорит, что даже на Теодора согласен. Мальцев фамилия.

Бочаров вздохнул, затем сказал:

– Знаю я сего Теодора. Лоботряс. Но парень смелый, не скажешь ничего. Ладно, к делу давай.

– Давайте, - согласился я.
– А то я пока вообще не знаю, что мне дальше делать, как жить и куда. Кстати, а обратно отсюда точно никак?

– Точно, - кивнул он.
– Было бы "как" - ты бы здесь ни души бы не встретил. Хотя..., - тут он замялся, - Хотя всяко бывает. Кто-то и прижился уже, обратно так и не захочет. Иные в авторитет вошли, а дома никем были. Ладно, давай с главного: голодный?

– Ну... есть малехо, - проявил я честность.
– Но терпимо, можно и подождать.

– Тогда терпи, с остальным закончим.

Бочаров встал, одернув гимнастерку, которой это совершенно не помогло, складки собирались под широким кожаным ремнем самыми причудливыми сочетаниями, задирая полы и образуя что-то вроде балетной пачки. Подойдя к старинного вида сейфу, открыл его, вытащил оттуда бумажный конверт. Вроде как подумав, передал его мне:

– Тут талоны на питание. Тридцать дней три раза в день. В центральной столовой, это вон там, за углом, - он указал направление рукой и уселся обратно на свой скрипнувший стул.
– С голоду уже не помрешь. А в остальном как дальше жить планируешь?

– Да я и не знаю ничего толком, - удивился я вопросу, - А какие варианты?

– Ну, можешь просто идти сам себе дело искать, частника мы не зажимаем, - сказал собеседник, - А можешь на работу устроиться. Что и рекомендую, собственно говоря. Зарплата, общага, там осмотришься.

– Ну... чего я сам шариться буду? На работу надо. Если место дадут, куда свои кости бросить.

– Дадут, дадут, - вздохнул он.
– Вот смотри, список вакансий, куда народ на сегодня требуется.

Он открыл большую картонную папку, лежащую перед ним, и подвинул ее мне. Я увидел отпечатанный на машинке лист позиций из двадцати. Пробежал по нему глазами, отметил "Комендантскую роту" и "Горсвет", затем на Бочарова взглянул:

– А правда, что в Горсвете работа суточная?

– У фонарщиков выездных, - ответил Бочаров.
– Это которые в поле работают. А что, Федька агитировал?

– Ну... да, он, - подтвердил я.
– Все равно ни черта не знаю, а там, говорит, и платят неплохо, и время свободное есть.

– А насчет профессионального риска предупреждал?
– уточнил собеседник.

– Вроде как, - пожал

я плечами.
– Только я пока не верю еще ни во что. Точнее, верю, но ни хрена не понимаю.

– В Горсвете поймешь, - усмехнулся тот.
– Отговаривать не буду, если тебе лихость природная жить не дает - там тебе самое место. Да и люди там во как нужны, народу страсть за месяц у них накрылось.

Это он добавил с неким оттенком злорадства в мой адрес, мол, надо было раньше думать, прежде чем проситься. Не могу сказать, что пропустил мимо ушей, но задний ход давать не стал, неудобно уже переобуваться. Да и вообще...

Он вырвал из другой папки какой-то разлинованный бланк, в котором начал что-то быстро писать, постоянно макая простенькую ученическую ручку с пером в чернильницу и немилосердно пачкая бумагу кляксами. Да еще и тихо матерясь при этом. Покончив с писаниной, он помахал листочком, чтобы просушить чернила, затем протянул его мне.

– С этим в Горсвет пойдешь, в отдел кадров. Там тебя в штат зачислят, аванс выплатят. Это вот так, по улице, пока зеленый забор с воротами не увидишь справа, а за ним - желтый дом трехэтажный, - он ткнул пальцем куда-то в стенку.
– Это Советская тридцать два, бывшее здание почтамта. Сегодня у нас...
– он заглянул в календарь, - Четверг у нас сегодня. В понедельник в девять утра жду здесь, на лекции для новичков. Это обязательно, с работы отпустят. Понял?

– Понял.

– Тогда шагай прямо туда, а то конца рабочего дня всего полтора часа осталось. Не успеешь что-нибудь получить, тоже понедельника ждать придется.

– Ага, спасибо.

– Не за что, поаккуратней здесь, в темноту не лезь.

– Вообще?

Он чуть удивленно глянул на меня, подняв мохнатые брови, затем спросил:

– На этот счет тебя так никто и не просветил?

– Нет, - чуть растерялся я.

– Тьфу, блин, - досадливо поморщился он.
– Тут правило такое: не знаешь места, сперва туда посвети. Если больше суток где-то темнота была, там уже что-то завестись может. Но полная темнота, когда ни лучика света туда. Видал?

Он указал пальцем на шкаф с папками для бумаг. Я обратил внимание, что дверцы в нем просверлены во многих местах, грубо, дрелью.

– Вот так надо, где можно, - добавил он, - Чтобы как можно меньше мест для тени оставалось, понял? Пусть хоть лучик, и уже все в порядке. Если увидел вроде как траву, но такую, черную, и легкую как пепел - осторожно, это уже прорастать Тьма туда начала.

– И чего делать?
– чуть опешил я.

– Свет нужен. Любой, керосинки хватит. Ладно по остальному тебя в общаге просветят, а главное я казал - во тьму ни ногой. Понял?

– Понял.

– Иди давай.

На этом разговор наш и закончился. Я прошел через пустынный вестибюль мимо кивнувшего мне дежурного сержанта за решеткой, и оказался на улице. Встал на крыльце, огляделся.

Дождь вроде как еще усилился, стало еще ветренней, но сам я немного если не успокоился, то ощутил себя стоящим ногами на земле. Люди все же вокруг, уже легче чуть-чуть. Но все равно... Помотал головой, пытаясь отогнать назойливый бред, но ничего не вышло. Бред, или не бред, продолжался и развеиваться не собирался. Поэтому я направился туда, куда сказали.