Осколки
Шрифт:
– Ладно, уговорила, противная, - Йен великодушно кивнул. – С ужасом осознаю, что у меня все-таки доброе сердце!.. Знаешь ли, Волки – отвратные существа. Некоторые из них даже хуже любого вурдалака, а все сказки, где красавица любит чудовище – ложь, выдумка полоумных сказочников, обколовшихся Эрином.
– Допустим. Дальше что?
– Ну, Волков сейчас вообще не существует, а когда мне еще было пять, их едва бы набралось на один проклятый городок, и каждым ребенком, рожденным в такой «хорошей» семейке, невероятно дорожили и стремились как можно раньше пробудить в нем зверя.
– Дай угадаю: ты обратился, убил кого-то и поклялся больше никогда не становиться зверем? – усмехнулась я.
– Не-а. Я хотел стать таким, как они. По своей детской дурости считал, что быть Волком вроде как почетно, и больше жизни желал оправдать надежды отца, не матери. И вот, представь себе: настает тот самый знаменательный день, который я так ждал, когда собирается вся долбаная родня, и все глядят на тебя, пожирая глазами. Они ждали, когда мое тело станет другим. Они жаждали этого больше всего на свете, а тут вдруг раз – и я есть я.
– У тебя не получилось?
– Представь себе. Битый час я пытался обратиться, но ничего не получилось. Мне казалось, что родители меня убьют. Меня отправили домой, а отец и мать еще долго не разговаривали друг с другом, сваливая вину друг на друга. Знаешь ли, отношения между ними итак были не очень, а тут они рассорились вдрызг. Все случилось на тринадцатую ночь – какая же задница! – и во сне я вдруг почувствовал, как меняюсь. Но никакого Волка не появилось.
– Что это значит?
Похоже, мой удел в наших задушевных беседах – лишь задавать вопросы.
– Это было уродство. Ни волк, ни человек – нечто среднее и настолько омерзительное, что при виде меня родители добились проведения ритуала, с помощью которого усмиряли неконтролируемых членов стаи. В полночь они вживили мне серебряное ребро.
– Чего?
– Не тупи, девчонка! Серебряное ребро. Разве ты не заметила, когда штопала меня у того озера?
– Я думала, что это просто кровь блестит.
– Угу, кровь, как же. Не буду распыляться и говорить, как это было больно и мерзко, но факт есть факт: они от меня отказались, и оставаться среди них я больше не мог. Я ушел в проводники, а перед тем, как удалиться, убил отца. Так-то.
– Просто душещипательная история твоей жизни, Йен. Теперь-то что изменилось?
– Ну, для начала я вырос, - проводник усмехнулся. – А недавно избавился от этой металлической штуки, которая мешала мне обращаться.
– Ага, и теперь ты полноценный Волк. Поздновато что-то. С рукой то чего?
– Не обращай внимания, это временно.
– Знаешь, сложно не обращать внимания, когда рядом с тобой сидит чертов волколак!
– Да не оборотень я, не оборотень, а Волк!
Я фыркнула. Для меня между ними не было никакой разницы.
– Йен.
– Чего?
– Я еще хотела спросить, почему меня не убили? Почему маму убили, а меня нет? Ведь один из них… из вас спас мне жизнь. Правда потом сожрал маму, ну да ладно.
– А это я без понятия. Я в башку к своим «собратьям» никогда не лез, предпочитая их убивать, а потом спрашивать, какого хрена они натворили дел.
Он снова принюхался и недовольно фыркнул, как будто
в комнате стояла болотная вонь, хотя я ничего не замечала. Может, это от меня? Да вроде нет…Йен протянул мне руку.
– Новый договор?
Кивнув, я протянула ему руку в ответ.
– Новый договор.
– Учти, девчонка, я все равно тебе не верю!
– Взаимно.
– Ха! Вот теперь ты мне нравишься. Меньше детской дурости. Считай, ты уже стала настоящей женщиной.
– Ой, только не надо так уж преувеличивать мой возраст, - недовольно пробормотала я в ответ. – Руку-то отпусти.
Спохватившись, он одернул себя и вытер ладонь о штаны, как будто мог подцепить от меня какую-то заразу. Вот же сволочь!
– Пойдем, надо еще проводить в мир иной мою сестрицу и отпустить-таки Марианну на все четыре стороны. Могу поспорить, она места себе не находит, желая уединиться со своим Авианом, - с этими словами он скорчил такую гримасу, что даже сейчас мне захотелось рассмеяться.
– Она-то что здесь делает?
– Ну, я в магии смыслю не больше хромого енота в азбуке, а вот она – другое дело. Это ее мир, и она, надеюсь, уже нашла того, кто создал лярву.
– Та-а-а-ак, стоп! Ее еще и создают?!
Он посмотрел на меня так, как будто я только что оскорбила его бабушку.
– М-да, девчонка, мне тебя еще учить и учить. Лярву призывают. Демоны всегда могущественнее, и порой для того, чтобы из монстра появился демон, некие нехорошие личности используют черную магию. Не знаю, какой идиот, и зачем он это сделал на этот раз, но факт есть факт: эту крысу нам надо поймать и наказать. Жестоко наказать, - Йен мрачно ухмыльнулся, потирая правую ладонь.
Я пожала плечами. А что? Я не против. Тем более день сегодня явно хороший. Ничто не может быть лучше той новости, что тебя не убьют. Да и учителя я вернула – вообще отлично. Что до Волка… Надеюсь, с этим я разберусь и смогу с собой примириться. Прости мама, но ты уже погибла, а я жить хочу.
Он помог мне подняться и натянуть рубашку и куртку. Не скажу, что не стеснялась, но краснеть было особо не за что. Йен же просто усмехнулся, и потом мы вышли из гостевой комнаты.
– Господин Рейнгольц, - тут же натолкнулись мы на одну из служанок, которую я уже видела вчерашним днем, - я хотела сказать… нам очень жаль госпожу Хансен.
Йен фыркнул.
– Не смеши мои подковы, люся. Я кожей чую вашу радость, так что можешь не утруждаться и не врать мне в лицо. О покойниках плохого не говорят, но мне плевать: Ева никогда не отличалась гуманизмом и человеколюбием. Сегодня я все равно отсюда свалю.
– Так, а как же?.. – ее глаза неуверенно забегали.
– А кто вами, тунеядцами и бездельниками, управлять будет? – догадался Йен.
– Да.
– А эт уже сами решайте, я к вам в правители не нанимался. Можно, к примеру, отыскать сынишек покойного графа, он ведь был такой гуляка! Кстати, красавица, а у тебя детишек нет?
– Н-нет.
– О! – он хлопнул в ладоши. – Не добрался еще, значит, до тебя, раньше слег. Ну-ну.
– Так это…
Я усмехнулась. Могу поспорить, слово ей сказать он так и не позволит.