Осколки
Шрифт:
***
– Ах ты ж ядрена вошь!
Из мрака вынырнул темный сгорбленный силуэт. Я лежала на земле, размазывая по лицу соленые слезы, и едва различала его лицо, но ясно видела, как под капюшоном горят голодные желтые глаза.
Фальрик дернулся. Он перевел взгляд на фигуру, замешкался.
– Ладно тебе, красавица, - вдруг раздался знакомый голос. Это он Фальрику? Что за черт? – Зачем ты это делаешь? Прикидываешься другими, людей запугиваешь. Нельзя же так. Я тебя вижу, ты ничуть не изменилась.
Я поднялась на локтях, пытаясь понять, что за фигня здесь происходит.
– Твои волосы, -
Внезапно на месте Фальрика оказалась какая-то старуха, одетая в белый балахон, который развивался на ее тощем костлявом теле как настоящий парус.
Ее выпадающие седые волосы скрутились в настоящую веревку за спиной. Полуслепые белые глаза вглядывались в лицо незнакомца, словно пытаясь поглотить его взглядом, а длинные безобразные пальцы с кривыми длинными ногтями жадно тянулись к нему.
– Честно?
Мужчина хохотнул.
– Конечно нет, тупая ты дура!
Он стянул с правой руки перчатку. Вместо обычной человеческой кисти я увидела страшную полузвериную лапу, покрытую серой шерстью.
Когти разрезали воздух. Они играючи пронзили грудь старухи и глубоко погрузились внутрь, а когда мужчина вытянул руку обратно, то его пальцы сжимали еще живое бьющееся сердце.
Старуха покачнулась. Когти глубже впились в сердце. Брызнула кровь.
Демон завизжал. Он ринулся на него, разевая непропорционально огромную клыкастую пасть. На секунду мне показалось, что еще чуть-чуть, и мой «спаситель» погибнет, но старуха в последний миг развеялась по ветру, обратившись в прах.
Брезгливо стряхнув с ладони кровь, мужчина натянул перчатку обратно.
Он обернулся ко мне.
– Ну что, девчонка, сейчас тебя убивать будем или подождем, когда очухаешься?
Последнее, что возникло в моей памяти перед тем, как я отрубилась, - горящие желтые глаза Йена, стремительно приближающиеся ко мне.
***
Я разлепила глаза и тут же с ужасом отшатнулась назад. Живот пронзила ужасная острая боль. Вскрикнув, я не удержалась и снова свалилась в постель.
Йен прищурился, нависая надо мной так, что наши носы почти соприкасались.
– Не дергайся, девчонка, я не собираюсь снова тратить на тебя дорогие нитки.
– Ч-чего? – сглотнула я.
Он на секунду закрыл глаза. Принюхался, шумно втягивая воздух, а потом резко отстранился, задумчиво хмурясь.
– Пахнешь ты странно…
– Что есть. Твоя сестрица даже не дала принять мне ванну.
Я натянула тяжелое теплое одеяло до подбородка и стала наблюдать, как он садится на стул и начинает медленно массировать правую руку в перчатке.
– Ну, теперь свои претензии тебе представлять некому.
– Черт, и что это значит? – мой голос заметно охрип. Знаете, когда вот так вот лежишь рядом с тем, кто хочет тебя убить, подавленный страх проявляется с удвоенной силой. Сколько не говори, а он никогда никуда не девается.
Йен постучал пальцем по подоконнику, откинулся на спинку стула.
– У меня, можно сказать, набор, - пробормотал он и показал мне свой окровавленный костяной нож.
Оружие я заметила только спустя пять минут, все это время
жадно всматриваясь в его лицо. Йен ничуть не изменился, только шрамы с его лица куда-то пропали, а глаза приобрели жуткий безумный блеск, изредка горя желтизной в тени, что выдавало в нем Волка.Честно, я хотела его ненавидеть, но теперь у меня этого не получалось. Не знаю, почему…
– Ты ее убил?
– Да.
– Почему?
В его руках оказалась моя – вернее, его – железная флага. Откупорив ее, Йен пару раз глотнул пахучей жидкости и поморщился.
– М-да, девчонка, ну у тебя и вкус, - он вздохнул. – А Ева… Ее, к сожалению, уже спасти не удалось. Она полностью попала под влияние той твари, что обитала в знакомом нам склепе, и уже не была собой. Сама виновата, дура. Говори же, разнеси ты к чертям эту долбаную махину!
– Погоди, я не понимаю. Это был демон, так? Но какой?
Йен оскалился.
– Нихрена ты ничему не научилась, девчонка!
– Спасибо. Ты будешь рад узнать, что эта сволочь в черном меня крупно подставила. Твое завещание, черт возьми, вдруг оказалось недействительным, а учителя, которого он обещал мне подобрать, так и не наплыло!
– О, я наслышан о твоих веселеньких приключениях, девчонка. Насчет завещания можешь не беспокоиться, в конце концов, я вполне себе живехонек. А Ургротные Клети – просто услада для моих ушей.
– Откуда? – выдохнула я.
– А, Морис проболтался. Он, знаешь ли, любит болтать попусту, а перед смертью пел как соловей. Такую речь задвинул, ух!
– Перед смертью?
Нет, вы не подумайте. Одна новость о том, что этот дебил и урод мертв, заставляла меня верить в богов, так что я была несказанно рада. К сожалению, вот и моя песенка спета, раз Йен сидит рядом. Только на кой черт он меня штопал, если все равно собирается убить?
– Застрели сам себя, - отмахнулся Йен. – Он всегда был той еще сволочью, а сдох как полный трус, не зацикливайся на этом. А это, - проводник тряхнул флягой, - я возвращаю себе. Надеюсь, ты не против? Хотя кто тебя спрашивает!
Я прикусила язык.
– Мне жаль. Ну, твою сестру.
– Фигня вопрос. Мне же не жаль.
Я покачала головой. Даже после смерти кое-кто все равно не меняется. Но я же вижу: его глаза сейчас мне откровенно врут.
– Так что насчет нежити из подземелья?
Йен пожал плечами.
– Лярва, девчонка, лярва.
Для справки: лярва – оживший трупак мертвой женщины, которая, как я уже говорила, при жизни была той еще стервой и умерла ничуть не лучше. Она вселяется в других девушек и сводит их с ума. Некоторых убивает сразу – с помощью страха, как чуть не случилось со мной, - а других берет под контроль и управляет ими долгие годы, пока не наиграется.
Эта лярва появилась, как я думаю, из той черноволосой женщины (кажется, Йен назвал ее Мирандой), что была изображена на картине.
– Эта Миранда – прошлая герцогиня этого замка, так ведь?
Йен ухмыльнулся.
– Да ты растешь в моих глаза, девчонка! Правда, до уровня «выше плинтуса» тебе еще как верблюду до луны, но ты права. Миранда Хансен – мать покойного графа, погибшего муженька Евы, который тоже скопытился не своей смертью.
– Упырь? – тот, который цапнул меня в шею выглядел вполне себе живехоньким.