Осколки
Шрифт:
Я поморщилась.
– В твоих устах все снова выходит криво.
– Конечно, во всем же я виноват!
– Мари?
Я резко оглянулась. Из другой части леса, неся в руках тройку кроличьих тушек, шел Авиан. Йена он еще не видел, поэтому улыбался, а вот когда вышел на поляну…
– Снова ты, - прошипел он.
Губы Йена расплылись в злобной улыбке – или это был оскал?
– И снова я, мой дорогой, и снова я! Ну разве не прекрасно? Любовный треугольник вновь собрался вместе. Интересно, чем же это закончится на этот раз?
– Ничем. Потому что никакого треугольник нет, есть только
Йен цокнул языком и театрально всхлипнул.
– Ты почти пробил меня на слезу, Отелло. Смотри, чтобы мои зубы ненароком не оказались в твоей глотке, герой-любовник, а то так и на тот свет можно попасть. Я там был. Зрелище, так скажу, не из лучших.
– Ты сейчас доиграешься, - мгновенно вспыхнул Авиан и угрожающе двинулся в сторону проводника.
– Ой-ой, как страшно! Я прям дрожу. Видишь, коленки трясутся?
Надоело!
Я встала между ними.
– Хватит! Сейчас не время ссорится!
– Именно, - Йен вдруг согласно кивнул. – Идем, мне нужна твоя помощь. А ты, муженек, можешь тоже присоединяться, я не против. Даже буду несказанно рад, если тебя сожрут.
– Никуда мы не пойдем, - ответила я. – Мы, кажется, уже договорились, разве нет?
– Планы изменились. Мне надо сообщить сестрице, что она мертва, а это будет не так-то просто, я в этом уверен. Плохие новости она всегда переносила тяжело, а тут…
– Нет. Разбирайся сам, - прервал его Авиан.
Проводник пожал плечами.
– Что-то мне подсказывает, горилла-недоросток, что решающий голос в этой семейке вовсе не ты, - он посмотрел на меня. – Можешь отказаться, но девчонка сейчас именно там, а ты всегда питала слабость к обделенным и ущербным. Как раз проследишь, чтобы я ее ненароком не прикончил.
– Откуда ты знаешь, что она там?
Хмыкнув, он щелкнул меня по лбу, от чего Авиан снова двинулся вперед, но я смогла его удержать.
– Я ее чую так же прекрасно, как тебя сейчас. Напрасно она думает, что от меня можно убежать… Хотя, знаешь ли, навряд ли она бегает. Даже наоборот, и мне это нравится. Добыча сама просится в лапы.
– Ты ее не убьешь.
– А? Ну да, ну да. Это мы еще посмотрим… - пробормотал он чуть тише.
Я вздохнула. Виновато глянула на Авиана, и он в ответ тихо застонал.
– Вот видишь? У вас нет выбора. Так что в путь, голубки, я вас долго ждать не намерен!
Сделав шаг, он остановился. Под маской вечной злобы и обиды на секунду проступила другая, излучавшая боль и душевные страдания. От одного такого его взгляда мне хотелось провалиться под землю.
– Это будет девочка, - прошептал Йен одними губами. – Можешь меня избить, громила, но она не выживет. По твоей вине. Я бы хранил ее любой ценой…
С этими словами он развернулся и пошел дальше, а мы с Авианом еще долго стояли в полном молчании, не зная, что сказать друг другу.
***
Ольха
Нет, ну вы когда-нибудь такое слыхали, а?! Да чтоб уставшего человека, у которого, между прочим, уже ноги отваливаются от постоянной ходьбы, и кишки сворачиваются в трубочку от голода, по прибытию в – мать его за ногу! – вполне себе приличный замок отправляли работать? Это уже верх садизма.
Не успела я посмотреть свою комнату на северной (самой холодной)
стороне этой долбаной крепости и перекусить парой творожных булок с сидром, который мне притащили две какие-то пришибленные жизнью мрачные служанки лет тридцати, как в тот же миг пришел слуга и передал, что хозяйка, видите ли, желает, чтобы я разобралась с нечистью в подвалах.Я хотела отказаться, но он как бы невзначай намекнул, что иначе меня отсюда выкинут и прикажут стражникам гнать меня камнями до самого Дэна. Чтобы вы представляли себе масштаб трагедии, от пограничья досюда шла я раз в семь меньше.
Делать нечего. Влив в себя оставшиеся полкружки сидра, я прихватила кое-какие свои вещички и с мрачной миной пошла за слугой, едва сдерживая себя, чтобы не бахнуть его по башке чем-нибудь увесистым. К примеру, этим серебряным подсвечником. О, или вон, рыцарской перчаткой! Могу поспорить, весит она прилично.
Мы спустились на три уровня вниз и прошли по узким каменным ступенькам к массивной деревянной двери, обшитой железными пластинами и несколькими листами твердой стали, из чего я сделала вывод, что меня на другой стороне ожидает вовсе не единорог.
Седой старик, отслуживший здесь, кажется, уже большую часть своего мозга, щелкнул каблуками, передал мне факел и поспешно скрылся в бесконечном лабиринте коридоров, из которых я бы без его помощи точно не выбралась.
– Э, а как я назад-то пойду?
– Когда вы убьете нечисть, - донесся до меня его далекий глухой голос, - мы поймем. Тогда я за вами вернусь, и вы встретитесь с хозяйкой.
– Черт!
Выругавшись, я дернула дверь за ручку, и та не поддалась. Я уже хотела догнать слугу и потребовать ключ, но потом сама заметила его в замочной скважине. Проводница, чтоб тебя!
Раздался щелчок. Потом еще один и еще. Интересно, что они там скрывают, раз потребовалось соорудить тут настоящую крепость? Однако дверь старая, это сразу видно – лет семьдесят, не меньше. Ведь не могли они почти целый век просто терпеть эту тварь у себя под носом, а тут вдруг спохватиться и послать сюда проводника. Хотя, может быть, у них просто не было возможности, а тут я.
В любом случае я толкнула дверь и вошла внутрь, внимательно глядя по сторонам.
В целом, ничего особенного – сплошные винные бочки, собранные в настоящие тридцатиметровые стены, и собачий мороз, от которого неприятно щипало щеки.
Я подняла факел выше.
Я сделала шаг вперед и снова остановилась, слушая, как эхо моего каблука раздается по всему подземелью, а затем затихает где-то далеко-далеко. Нехороший знак. Шаландаться в этом богом забытом месте мне итак не улыбалось, и оно еще вдруг оказалось таким огромным и звонким – каждая тварь услышит, если только захочет разлепить на миг свои уши.
– Серебро или железо? – спросила я себя и почему-то вытащила пистолет. Вообще, пистолет – полезная штука. Если монстра не убьет, то покалечит изрядно, и за это время можно будет или сбежать, или добить, если такая возможность представится. К сожалению, чаще всего я именно убегала и возвращалась на следующий день. Как говорится, умный проводник ходит дважды: в первый раз чтобы посмотреть, а во второй – чтобы убить. Хороший же проводник набивает цену и в итоге не делает ничего особенного.