Ночь предопределений
Шрифт:
— Ребенком?
— Если бы… Через месяц они развелись, по всей форме, и он уехал к себе, куда-то на Украину…
— Это вы к чему? — спросил Сергей, с угрюмым недоумением глядя на Феликса исподлобья.
Феликс не успел ответить.
Вслед за решительным стуком распахнулась дверь, в номер вошли Карцев и Спиридонов, При этом Спиридонов не вошел, а застрял на пороге, налегая костистой спиной на косяк и ухватясь рукой за притолоку, в позе аттической кариатиды. Карцев же без особенных церемоний шагнул к столу и плюхнулся в кресло.
Он был уже выбрит, в свежей рубашке, разрисованной меленькими цветочками, в дымчато-зеленых очках. Он что-то
— У вас разговор?..
Судя по всему, он явился напомнить о вчерашнем, осведомиться… Феликс не дал ему вернуться к этой мысли.
— Да, — сказал он, — разговор… Но это ничего, это даже кстати, что вы пришли. — У него это как-то само собой вырвалось, он и вправду был отчего-то рад приходу Карцева. — Вы разрешите?.. — спросил он у Сергея и, получив полуутвердительный кивок, коротко пересказал историю статистика.
— Вот мы… сидим и размышляем, — закончил он.
— То есть?
— То есть?.. Я же сказал: ехать ли теперь в Нальчик или…
— Конечно, в Нальчик! — весело откликнулся Карцев и закинул ногу на ногу. — О чем разговор?
Глаз его Феликс не видел, но ему показалось, что Карцев ему подмигнул.
— Так-таки ни о чем? — сумрачно проговорил Сергеи. Значит, Нальчик? А что здесь пропадает человек — это вас не колышет? — Он постоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, нервно улыбаясь. — Нет, не колышет?
— Брэк! — Карцев хлопнул себя по колену и расхохотался. — Запрещенный прием, юноша!
— Почему — запрещенный? — Сергей прищурился. — Потому что я так, впрямую, без выкрутасов спрашиваю? Нельзя?..
— Не в том дело, — поморщился Карцев. — Колышет, не колышет… Да какой порядочный человек, — а ведь все мы считаем себя порядочными?.. — он улыбнулся и, почудилось Феликсу, снова ему подмигнул, — какой, спрашивается, порядочный человек ответит — мол, нет, не колышет?.. Только что проку от нашего с вами колыханья, вот вопрос?..
— Как это — что проку?.. — Сергей метнулся уязвленным взглядом к вороху газетных вырезок, возлежащих у Феликса на животе.
— Во-во, что проку? — Карцев перехватил его взгляд. — Или вы полагаете, что от ваших колыханий, — он кивнул на вырезки, — в совхозах стало хоть овцой больше?.. Там речь идет, между прочим, о незаконных премиях, правильно я понял?.. Это сколько — двадцать, от силы тридцать тысяч?.. А полмиллиона — не хотите? Полмиллиона — примерно, без мелочей, что нам копейки-то считать — полмиллиона?.. — Тонкий голос его еще более утончился, задребезжал, хотя с лица по-прежнему не сходила улыбка. — Сейчас ведь комплексы в моде, ну, вот, в одном районе и построили комплекс по самому последнему слову, — техника, механизация, комфорт, разве что телевизоров не хватает. Да вот беда: комплекс на три тысячи голов, а стоит в нем шестьдесят коровенок! Поскольку заказчики все учли, в пустяке просчитались: с кормами в районе скверно, и строить бы комплекс не здесь, а за пятьсот километров!.. Весело? Адресок дать?..
— Ну и что? — уже без прежнего напора проговорил Сергей, присев на край кровати, в ногах у Феликса. — Не пойму куда вы гнете…
Ну, ловок… подумал Феликс о Карцеве. Ему стало жаль Сергея, с его непомерно вытянувшимся ввысь, лишенным прочной опоры телом, с повисшими между колен кулаками и растерянным взглядом, в котором билась и не могла пробиться какая-то смутная мысль.
— В Голландии, — сказал Карцев, — существует легенда о том, как одному городу грозило со стороны моря наводнение. У них ведь там повсюду плотины, дамбы…
— Знаем, —
буркнул Сергей. — Читали…— Не сомневаюсь, — сказал Карцев, — но мне сейчас припомнилась эта легенда, и если позволите… Так вот, какой-то мальчик увидел в дамбе щелку, сквозь нее вода пробивается, а вокруг ни единой живой души. Сунул он в эту щелку палец. — и стоит, не дает воде прорваться. А плотину, между прочим, уже подмыло в разных местах, и уже хлынуло, пошло заливать город. Потоп! А мальчик стоит, заложив палец в щелку, и не покидает своего поста. Возможно, что-то я и путаю… («Да, да, — мелькнуло у Феликса, — он что-то путает…») Но вы не думаете, — Карцев, как опытный рассказчик, помедлил, растягивая паузу, — не думаете, что глупо быть похожим на этого мальчика?
— Вот это закручено! — расхохотался Спиридонов.
— И что вы сами, — сочувственно заключил Карцев, склонив голову к плечу и остановись взглядом на Сергее, — сами, занимаясь этой историей, тоже рискуете уподобиться голландскому мальчику?.. — Он вздохнул. — Хотя оно, конечно, и умилительно, и трогательно, и… патриотично…
Мальчик-Нальчик, — вертелось у Феликса в голове — Мальчик-Нальчик…
— Не надо, ребята! — проговорил Спиридонов. — Лучше скинемся, — предложил он, заметив, что Карцев плеснул в стакан мутноватой воды из почти пустого графина и с брезгливой гримасой смочил ею губы. — Честно, ребята, — скинемся!.. Душа просит!.. — Он тут же с энтузиазмом похлопал себя по карманам, вытянул рубль и бросил на пол с видом залихватского игрока, в решающий миг швыряющего на стол козырную карту.
Сергей, похоже, пропустил мимо ушей и гарцеванъе Спиридонова, и обращенные непосредственно к нему слова Карцева, — пропустил, додумывая какую-то свою мысль. И только удостоверясь в ней, загорелся, зажегся.
— Адрес я у вас возьму, и про комплекс писать буду… А только хотите знать, в чем все дело? В том, что такого статистика там не нашлось! Масштабы другие, а суть одна!
Они смотрели друг на друга молча — один с уличающим торжеством, другой — с откровенной насмешкой.
— Да, — повторил Сергей, не отводя глаз и не мигая, — не нашлось! Такого, который бы сказал, что строить в этом месте комплекс бессмысленно, хуже — преступно, и стоял бы на своем. Отыщись один такой человек, все бы обернулось иначе!.. Так что проблема, в конечном счете, не в рублях и не в чем-то таком… А в людях! Да-да, в людях! И разница в людях: здесь нашелся такой человек, а там — нет…
— Допустим, вы правы, — сказал Карцев. — Только откуда же ему найтись? Кто хочет, чтоб ему свернули голову?.. — Он кивнул на газетный ворох, в сторону Феликса, и столкнулся с ним глазами. — Охотников искать Беловодскую землю во все времена было не много…
— Беловодскую землю? — сдвинул брови Сергей. — Это что?..
— А об этом уж вам товарищ сочинитель пускай поведает, — с ехидцей в голосе произнес Карцев, и Феликс ощутил, что все, о чем тот говорил прежде, относилось не только к Сергею, а и к нему, и даже к нему почему-то больше, чем к Сергею.
— Тут я не специалист, — продолжал Карцев, как бы подтверждая его догадку, — в Беловодской земле не бывал, не случалось, и ездивших туда не встречал, да и шибко взыскующих оную тоже что-то видывать не доводилось… — Он и смотрел теперь в основном на Феликса. Голос его подрагивал, улыбка на лице выглядела неестественной, похожей на маску, которую забыли вовремя снять. — Тут с профессионалами дело надо иметь, которые, правда, в земле той также отнюдь не бывали, зато знают про нее все до тонкости, и повсюду видят одни возвышенные, благородные чувства, которым на городских площадях следует монументы воздвигать, грядущим поколениям в память и поучение…