Чтение онлайн

– Далеко ли собралась, ягодка?
– услышала вдруг боярышня над ухом тихий шёпот. Вздрогнув, Доброгнева обернулась и увидела совсем рядом (и как только сумел так тихо подкрасться?) всё того же Дубыню. Видимо, старые воспоминания не только ей не давали покоя.

– Так куда собралась-то?
– повторил свой вопрос воевода.

– В Новгород, - упрямо вздёрнув подбородок, ответила девушка.

– А по какой такой надобности?

– По семейной.

– Эх, девка, тебе ли со мной спорить?
– покачал головой Дубыня.
– Ты думаешь, я зла тебе желаю? Не пори горячку, выслушай старика. Ни к чему тебе в Новгород спешить. Кто тебя там ждёт? Думаешь, брат тебе обрадуется? Ничуть. У него нынче свои

заботы, с тобой никак не связанные. Или ты хочешь человека хорошего опозорить? Представь, каким насмешкам его подвергнут, когда он приедет ко двору князя со сватами, а невеста-то сбежала. Вот где будет разгуляться злым языкам.

– Ничего, Рюрик те языки живо укоротит!

– На каждый роток не накинешь платок. Не упрямься, девочка, вернись в свою опочивальню, выходи замуж, рожай детишек и живи счастливо.

– Да не упрямлюсь я!
– со слезами в голосе вскричала Доброгнева.
– Я всего лишь выполняю свой сестринский долг!

– Вадим давно забыл о своём долге перед тобой, забудь и ты.

– Не могу. Я - не Вадим.

– Здесь ты права, - вздохнул воевода.
– Ты выше и чище своего брата.

– Но ведь не был он таким, не был!
– с отчаянием в голосе проговорила девушка, и вдруг новая мысль, точно удар плетью, ожгла её сознание.
– Это всё его любовь к Ефанде. Ох, на беду нам всем он её встретил. Да и сама она... Не уж-то брат мой недостоин её любви? Вот кто на самом деле во всех наших бедах виноват, а не мой брат.

– Не притворяйся юродивой, Доброгнева. Ты и сама знаешь: то, что ты говоришь - глупость. И потом, Аскольд тоже любил тебя, а ты на его любовь не ответила. Более того, выбрала Олега, как и Ефанда выбрала Рюрика. Почему же он к Морене не переметнулся?

Боярышня раздражённо пожала плечами:

– Аскольд - мальчишка, едва ли его чувства были сильны. И потом, быть может, он бы и не отказался, да только вот сама Морена его не услышала.

– Здесь ты не права, - неожиданно глухо проговорил Дубыня.
– Морене очень хотелось заполучить его - ещё бы, такой видок при Рюрике. Даже твою благосклонность предлагала в качестве награды. Вот только Аскольд не захотел предавать своего приёмного отца, да и любовь из-под неволи была ему не нужна. И потому этот «мальчишка», как ты его назвала, предпочёл умереть.

– Я и не знала, - пристыжено прошептала девушка.

– Откуда бы тебе это знать, ведь, дабы не тревожить твоё сердечко ретивое, Рюрик запретил говорить тебе о том, как умер его приёмный сын. И ещё кое-чего ты не ведаешь. Приходил Вадим к Олегу. Во сне, правда, но что это меняет? Давно, ещё когда вы домой из посольства возвращались. Поведал Олег ему о любви вашей, о грядущей свадьбе. Брат выбор твой одобрил, посетовал лишь, что весны ждать долго.

– Что же Олег сам мне о том не сказывал?
– удивлённо спросила девушка.

– Зачем? Чтобы ты его во лжи обвинила и, того хуже, вовсе верить перестала?

Доброгнева виновато опустила голову:

– Твоя правда, я бы ему не поверила. Решила, что он нарочно это придумал, дабы меня побыстрее замуж сманить. Что ж, раз так, не стану я более судьбе своей противиться.

– Вот и правильно. Только ты уж не обессудь, девочка моя, но нынешнюю ночь я здесь покараулю. Дабы ты случайно не передумала.

– Хорошо, дядька Дубыня.
– поддавшись внезапному порыву, девушка крепко обняла воеводу за шею.
– Спасибо тебе за науку.

С легким сердцем боярышня вернулась в опочивальню, разделась, легла на своё девичье ложе. Поначалу Доброгнева пристыжено обдумывала то, что поведал её воевода о смерти Аскольда, однако вскоре молодость взяла своё, и горькие мысли как-то незаметно улетучились. В голове закружился хоровод сладостных мечтаний о том, как счастливо заживёт она со своим любимым мужем после того, как все распри

будут улажены. Как нарожает ему много ребятишек, как вместе они будут ходить в походы или как радостно будет она встречать мужа, ежели будет в очередной раз в тягости. За этими счастливыми мыслями Доброгнева и сама не заметила, как заснула.

Неожиданно с тихим скрипом дверь отворилась и на пороге возник... Вадим! Вскрикнув от радости, девушка бросилась было к брату, но он, мягко улыбнувшись, слегка отстранился:

– Тише ты, егоза. Не нужно меня касаться. Не тело моё здесь - только дух. Вот, пришёл тебя проведать. Как живёшь-то, сестрица милая?

– Хорошо живу. Никто на меня не косится, не шепчется за спиной. Князь благоволит. Завтра вот сватов жду от Олега, свадьбу играть будем.

– Свадьбу... А мне плохо без тебя, сестра. Морена совсем заела. И сбросить бы её иго, да сил нет. Была бы ты со мной - всё возмог бы, а так...

– Как же я помогу тебе, братец? Ты там, в Новгороде, а я в Ладоге. Самому тебе решиться надобно.

– Не могу. Приди ко мне, Гневушка, помоги, а я перед Рюриком покаюсь, сам Новгород ему отдам, Морену взашей выгоню, только приди!

– Да не могу я, - уже не так уверено произнесла боярышня.

– Но почему? Нешто тебя взаперти держат?

– Нет, но завтра Олег со сватами приедет. Вот позор будет, ежели невеста, дав согласие, сбежит от него.

– Олег любит тебя, он простит. А ты и мне, и ему, и князю Рюрику поможешь.

Неожиданно по горнице промчался невесть откуда взявшийся ветер. Лицо Вадима в один миг изменилось, стало чужим и мёртвым. Ветер начал обдирать куски плоти с его лица и тела, превращая их в прах. Показался голый череп, который тоже стал разваливаться на куски. Вадим протянул руку к девушке, но и рука развеялась в один миг.

– Гневушка...
– прошептал боярин, однако тело его последней горстью пепла разлетелось по ветру. С воплем ужаса Доброгнева вскочила с лавки и... проснулась.

Вокруг было тихо. Темень стояла - хоть глаз коли, но девушке казалось, что она всё ещё чувствует присутствие в темноте некой потусторонней силы. Доброгнева нащупала оставленную на столе котомку, нашла трут, запалила лучину. Руки всё ещё тряслись от пережитого ужаса, но в голове уже зрело решение. Нужно идти в Новгород, спасать брата. Но как? Девушка не сомневалась, что Дубыня исполнит свою угрозу, в самом деле будет стеречь тайный проход всю ночь. Да и днём соваться туда не след. Через городские ворота пройти тоже не выйдет - Рюрик строго-настрого наказал всем караульным не выпускать её одну за городские ворота ещё тогда, после их с Олегом злосчастной прогулки. Впрочем, если хорошенько подумать...

Поутру, лишь только ворота открылись, к ним подошла молодка, державшая на руках объёмистый свёрток, очертаниями сильно напоминавшего маленького, но плотно укутанного во многие одёжки ребёнка. Лицо её наполовину закрывал тёплый платок (видимо, из-за сильного холодного ветра, поднявшегося накануне), фигуру укутывал длинный тулуп, из-под которого выглядывала шерстяная понёва. Благодаря обилию одежды трудно было догадаться, кто это, да и время было раннее, но один из караульных - тот, что постарше - решил всё-таки окликнуть женщину.

– Куда ж ты, сердешная, по такой погоде отправилась. Да ещё и с дитём.

– К бабушке Ждане. Вот, дитя прихворнуло, лечить будем.

Сквозь закрывающий рот платок трудно было разобрать голос, но в целом слова женщины подозрений особых не вызвали - бабушку Ждану, мать воеводы Дубыни хорошо знали в Ладоге, многие у неё лечились. Лишь молодой гридень слегка хохотнул.

– Нешто не ведаешь, что бабка нынче у сына своего в усадьбе живёт? Туда иди.

– Так она ещё накануне к себе в избу отправилась - печь протопить да отвары кое-какие сварить. Я же поутру должна к ней явиться.