Невеста Перуна
Шрифт:
Парили Олега добросовестно, не позволяя даже самой маленькой толике мертвечины задержаться в своём теле. Изредка слышалось, как вверху, на полатях кряхтел, охал и поскрипывал банник, так и не посмевший плеснуть на пришлеца крутым кипятком или зашвырнуть раскалённым камнем. Но вот, наконец, воевода выпарился, смыл текучей водой пот, оделся и вышел из бани. Тут же его подхватили под руки два отрока и отвели в приготовленную клеть. Оставшись один, урманин внимательно осмотрелся кругом. В углу стоял стол, на котором дожидались полкаравая хлеба и кувшин студёной воды. Рядом в светце, над корытом с водой горела лучина, и ещё несколько сухих смолянистых палочек лежало с краю на столе. Широкая лавка оказалась застелена шкурами, да и на полу чья-то заботливая рука постелила несколько шкур. «Что ж, - подумал
– Здесь и впрямь неплохо. Пожалуй, вполне можно пережить ночь и не околеть от холода, голода и жажды.» С этими мыслями воевода решительно уселся на лавку и принялся ждать Доброгневу.
Прошло довольно много времени, и дурные мысли вновь незвано-непрошенно полезли в голову. Не простое время - Карачун, старики говорят, что по тому, как прошёл первый день при народившемся солнце, можно судить о том, как пройдёт весь год. Так о чём же говорит давешняя прогулка? Смерть девушки, которая приходится родной сестрой Вадиму, затем её чудесное воскрешение, гостевание у Владычицы мёртвых... По всему выходило, что для Ладоги грядёт неплохое время, хотя и страданий, поди, не оберёшься. Но что это значит для самой Доброгневы? Переживёт ли она этот год?
Олег невольно вздрогнул, очнувшись от своих дум, когда вновь скрипнула дверь, впуская юную боярышню. Воин задорно тряхнул головой, прогоняя прочь тяжёлые мысли, и улыбнулся ей. Лязгнул засов, послышались удаляющиеся шаги, затем всё стихло.
– Ну что ж, Гневушка, - весело подмигнул девушке воевода.
– Вновь мы с тобой вместе. Видимо боги и впрямь благосклонны к нам.
Доброгнева бросила на него мрачный взгляд, от чего урманин весело расхохотался.
– Ладно, не дуйся, нам с тобой ещё ночь вдвоём коротать. Прежде всего, наверное, следует подкрепиться. Как ты думаешь? Я, признаться, жутко голоден.
– Да, пожалуй, - слегка нервничая, ответила девушка.
Трапеза прошла в полном молчании. Боярышня с аппетитом уплетала свою горбушку и искоса поглядывала на мужчину, сидящего рядом. Тот же, ни на что не обращая внимания, сосредоточенно жевал свой кусок хлеба. Что и говорить, Олег был очень хорош собой. Безмужние девки так и вились вокруг него. Многих из них красивый и удачливый воевода одаривал своим вниманием, без счёта рассыпая ласки и поцелуи. Однако ни одна из прелестниц не могла похвастаться тем, что крепко-накрепко привязала к себе любвеобильного урманина, и тот позвал её замуж. Хотя ходили слухи, что некоторые особо настойчивые прелестницы пытались попросту приворожить Олега, но с того всё как с гуся вода. Никто, кроме Доброгневы, не мог похвалиться, что заполучил в свои сети столь желанного жениха. Правду молвить, ни одна из словенских девушек не была в обиде на воеводу за следующее вслед за жаркими объятиями расставание. Да и как, скажите на милость, можно обижаться на вольный ветер, гуляющий в поле, на дождь, что льёт с небес, на реку, что течёт лишь в своём русле. Так же и Олег, до сих пор никому не принадлежавший. До сих пор... Доброгнева и сейчас ещё не могла поверить, что он не исчезнет в скором времени из её жизни, точно растаявший на вешнем солнце снег.
Но вот последние крошки хлеба были съедены, и урманин лукаво взглянул на девушку:
– Ну, что будем делать дальше?
Боярышня очень убедительно зевнула и потянулась.
– Может, пришло время отдыха? Спать хочу - моченьки нет!
– Ну что ж, спать - значит спать.
– Не раздумывая, Олег растянулся на лавке.
– Иди ко мне, здесь и на двоих места с лихвой хватит.
Лишь на миг девушка замешкалась, но потом решительно нырнула под тёплое покрывало из шкур и прижалась к тёплому боку любимого. В то же мгновение крепкие, сильные мужские руки оплели её хрупкие плечи. Доброгнева приподнялась на локте, взглянула в очи любимого и ощутила, как тонет в их водоворотах, будто потерпевшее крушение судно. Уста воеводы нашли нежные, податливые губы боярышни, по телу её прокатила горячая истома, сводящая с ума и почти лишающая сил к сопротивлению. Почти...
– Олег, - прошептала Доброгнева, отстраняясь.
– Олег, подожди. Моя рана...
Воевода на миг замер, потом тихо, дразняще рассмеялся.
– Маленькая лгунья!
– проворчал он, щёлкнув девушку пальцем по носу.
– Ладно уж, спи. Хотя я, признаться, не прочь
Княжий терем тоже готовился ко сну. Страх и напряжение прошедшей ночи и следующего за ними дня сменились, наконец, блаженной расслабленностью. Нынче Рюрик торопился к жене, и потому, едва дождавшись отрока, известившего его о том, что воевода и боярышня закрыты, наконец, в клети, направился в светлицу. Время было довольно позднее, и Любава уже наверняка спала в покоях кормилицы, а Ефанда, конечно, вновь беседует со своей сестрицей. Вот, наконец, и знакомые двери. Князь бесшумно возник на пороге светлицы. Так и есть: Ефанда и Ольга при свете лучины пряли пряжу и о чём-то тихо разговаривали. Необычайно ласковая улыбка смягчила суровые черты воина, волна почти болезненной нежности затопила душу. Грозный князь Рюрик, достойный сын Белого Сокола, одно имя которого повергало в трепет врагов, нынче себя не помнил от любви к жене и дочери. И как он только жил без них раньше, да ещё и мнил себя счастливым? Только теперь варяг приблизился к пониманию того, что же такое на самом деле счастье. В который раз Рюрик подивился тому, что любовь, оказывается, не делает мужчину слабее, а напротив, даёт ему силы, позволяющие, если нужно, весь мир перевернуть.
Меж тем обе женщины вели свой, чуждый праздному уху разговор.
– И зачем тебе вздумалось гадать, ума не приложу, - пожала плечами старшая из сестёр.
– И так ведь понятно, что твой муж любит тебя без памяти. Даже если бы он и взял в дом ещё одну жену единственно для продолжения рода, это ничего бы не изменило.
– Легко тебе говорить, - вздохнула младшая.
– Я же не хочу мужа, богами данного, ни с кем делить. Чем я только прогневила небеса, что не дают они мне сына родить?
– Да будет у вас сын, - ласково улыбнулась Ольга.
– Ещё следующая зима не наступит, как ты родишь.
– Неужто правда?
– Конечно. Разве я когда-нибудь ошибалась?
Будто почувствовав чей-то взгляд, Ефанда обернулась и увидела в дверях Рюрика. При виде мужа вся она так и засветилась изнутри неземным светом - светом любви и радости. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - варяг не только любит, но и любим безмерно. В два шага князь пересёк светлицу и опустился на лавку рядом с женой.
– О чём беседу ведёте?
– поинтересовался он у обеих женщин.
– Да вот, Ольга нам с тобой в скором времени наследника предрекает.
– Ну что ж, это весьма радует, - кивнул варяг. Крепкая, жилистая рука его нежно обняла Ефанду за плечи, и её голова тут же склонилась ему на грудь.
– Да, работы, как я вижу, сегодня уже не будет, - с притворным вздохом проговорила Перунова невеста.
– Иначе моя сестрёнка рискует исколоть себе все пальцы или запутать пряжу.
От этих слов молодая княгиня зарделась, точно маков цвет, и в смущении спрятала глаза. Князь же лишь весело рассмеялся и сильнее притянул жену к себе.
– Вот что, родные мои, - сказал, наконец, Рюрик.
– Мыслю я, что прошлая бессонная ночь и нынешний суматошный день совсем вас доконали. Пора ложится почивать; утро, как старики говорят, всегда мудрее вечера.
– Что-то ещё завтра Олег нам поведает, - нахмурилась Ефанда.
– Ничего хорошего, - тихо, словно про себя проговорила Ольга, но, конечно, её никто не услышал.
– Не будем гадать попусту, а лучше дождёмся утра и сами его честь по чести обо всём выспросим, - твёрдо проговорил князь.
– А нынче - спать, спать, спать! Все насущные дела будем решать завтра.
– Ну что ж, спокойной вам ночи тогда.
– Ведунья лукаво стрельнула глазами в Рюрика и Ефанду и поспешно вышла из горницы, оставив влюблённых наедине.
Поутру, едва только рассвело, сметливый отрок открыл клеть и разбудил обоих горе-путешественников. Князь Рюрик, де, желает их немедленно видеть. Ни слова не говоря, Олег и Доброгнева вслед за парнишкой пошли в княжий терем.
Услышав рассказ об их злоключениях, князь пришёл в ярость.
– Ладно бы мальцом был безусым!
– в исступлении орал он (благо, происходило всё в княжьих покоях, где были только сам Рюрик да его жена, а не при всём честном народе).
– Сам чуть не погиб, девку едва не сгубил... Мало нам козней Морены и Вадима, так вы ещё и сами приключений на свои головы непутёвые ищете!