Нечистик
Шрифт:
– Вот дур-ра-а-то!
– орал пропойца, ощупывая лицо, - ты мне нос сломала!
– И поделом!
– радовалась Нюра, гордо расправляя необъятный передник.
– Будешь знать, как девичью честь позором клеймить!
– Какая девичья честь в сорок лет-то?
– гнусавил гуляка, вытирая льющиеся кровяные дорожки. Баба, озверев, вновь бросилась в атаку. Вот только в этот раз гулена подготовился к нападению и ловко увернулся.
– А ну ка, успокойтесь!
– скомандовал Тарас, поняв, что добром это не закончится.
Мужик с разбитым носом
– А ты чего это, главный у нас теперь? Тебя никто старостой не назначал. Ишь, воспользовался моментом. Небось, давно место старосты приглядываешь. Может, это ты волколак и есть? Напал на наших мужиков, нечистиками прикрываясь, а сам просто от Андруся избавиться хотел!
Рыжеватый имел невысокое мнение о Нюрке. Но трогать ее никогда не трогал, как говорится: в любом болоте жабы найдутся. Да вот не думал, не гадал, насколько быстро глупость людская может в чистых сердцах отозваться: кое-кто из селян уже согласно закивал. Тарас почувствовал, как его бледно-медная шевелюра от возмущения шапку на голове приподнимает.
– Да ты что, Нюрка, - кинулась на защиту любого вдовица Марьяна, - точно сбрендила!
– А вот и полюбовница! Молчала бы, стыдобица! Не успела мужа своего схоронить, дитя еще не нашла, а уже в опочивальню себе нового затащила! Да ты, видать, с ним заодно! Небось, сама ведьма!
– понесло Нюрку.
– Да как ты смеешь говорить такое?
– дрожащим голосом спросила потрясенная вдовица.
– Смею-смею. А чего ж не смею? Другие с твоим бесстыдством смирились, так я не смирилась! Я еще и князю об этом скажу!
– А вы меня ругаете! Да она ж невменяемая!
– перекрикивал гвалт толпы гнусавый пьянчуга, стараясь держаться от Нюркиных кулаков как можно дальше. Рубаха уже вся заалела, но кровь не стихала.
– Тихо!
– рявкнул сморщенный старец.
– А ты Нюрка в первую очередь смолкни!
И как это из такого маленького дедка, практически стоящего одной ногой в могиле, сумел выйти столь громкий и грозный звук? Селяне притихли все до единого, немо взирая на старика. Недавнее веселье плотно накрыло удивление.
– Ишь, развела тут! Небось, вот из-за таких речей и казнили невиновных! Ты чего этим добиваешься? Хочешь, чтоб деревня сама себя перерезала? У нас и так невесть что творится. Лихо об руку с волколаком гуляют, людей изводят. А ты? Дурная баба!
– Я...
– попыталась было оправдаться Нюрка.
– Цыц, я сказал! И вы тоже хороши, - дед перстом очертил всех селян, - нашли, кого слушать. Тесаки в руках посжимали, воины! Нет, чтоб "благодарствую" сказать, что хоть кто-то не побоялся да решил от нечистиков избавиться, так вы его же волколаком заделать собрались.
Старец плюнул в сердцах. "Да, добрый оратор, видать все, что он там малым рассказывает и не сказки вовсе", - решил рыжеватый.
– Раз вы такие смельчаки, может, кто из вас желает на бочку залезть? Авось кто-то лучше ведает, что делать надобно?
Люд потупил взоры. Многие
раскраснелись от стыда. Даже пьянчуга с Нюркой не нашлись, что сказать.– Вот молчите и слушайте, когда вам умные мысли говорят! А ты, Тарас, не серчай на дураков, - последнюю фразу дед произнес намного мягче.
– М-м-м. Я думаю, что, прежде всего, надобно выяснить все ли в порядке в самой деревне. Не украла ли и эта ночь у кого-нибудь дитя али скотину? Не забылся ли еще кто сном дурным?
Селяне все еще розоватые от стыда помотали головами.
– А все ли пришли? Иль может у кого, что дома случилось?
– рыжеватый внимательно вглядывался в толпу.
– Ко мне, видать, лихо прокралось да и поселилось!
Народ расступился, открывая фигуру мельничихи. С красными от слез глазами, женщина продолжила:
– Малк до сих пор не вернулся. Он сперва за мужиками в лес собрался пойти. Да потом решил, что может с ними разминуться, и к Ладе направился. Но только и день, и ночь прошли, а его все нет. Он даже ведь еще про батьку не знает, - женщина закрыла лицо руками и тихо заплакала.
– Ну, погодь выводы делать, авось он спит где, - попытался приободрить мельничиху Тарас.
– Он же у тебя вон какой волот и сон у него волотовский! Да его ни одна нечисть заломать не сумеет! А мельника и остальных мужиков мы вылечим!
Вдовица приобняла мельничиху и та немного взбодрилась.
– Так, а где ж сама Лада?.. И Ядя?
– Может, не слышали созыва: их дом на отшибе стоит, - крикнул кто-то.
Но что-то подсказывало - не в этом дело. Лада не пришла даже на похороны Гурки. Ох, не к добру это.
– Эй, вы двое, - обратился рыжеватый к двум подросткам - сгоняйте ка в хату лесничего, покличьте сюда Ядю, Ладу да малых их.
Смышленым парнишкам боле ничего не требовалось объяснять - они мгновенно скрылись из виду. Их охваченные страхом матери даже не успели возмутиться.
– Тепереча давайте определимся, кто к князю поедет?
– Я!
– твердо заявил красивый златовласый юноша, сын хозяйки с постоялого двора. Именно к нему Малк ревновал Ладушку.
– Боле ни у кого в деревне нет таких резвых коней, я в считанные дни обернусь!
– Добре. Тогда скорей домой иди, собери все, что надобно и трогайся в путь.
Златовласый юноша заспешил прочь от мельницы. Его мамка подалась следом, с трудом поспевая за широким молодецким шагом.
– Что ж к ведьмаку я сам пойду, только вот хотелось бы кого-нибудь с собой взять. Мало ли заночевать в лесу придется, - рыжеватый не настаивал, он понимал, что насильничать нельзя. Народ погудел-погудел и смолк совсем. Опущенные головы и виноватое топтание на месте явно давало понять, что желающих нет. Никто вперед так и не вышел.
– Эх, кабы скинуть пару десятков годков, я б с тобой пошел. А сейчас, я скорее обузой повисну, - вздохнул старец.
– Меня возьми! Совсем сердце истомилось. А вдруг мне про кровиночку мою удастся что-нибудь разузнать?
– попросила вдовица.