Нечистик
Шрифт:
Ядя сызнова стала прясть. Обжигающие слезы продолжали стекать по щекам, скатываясь на прялку и пропитывая нить, отчего последняя только крепчала. Но женщина не видела этого, соленая пелена закрывала реальность, отворяя двери в прошлое. Вот молоденькая Ядя сталкивается взглядом с совсем юным Гуркой на Купалье. И впервые ощущает, как где-то внутри нее распускаются цветы, а над ними порхают бабочки. И никого нет счастливее ее на всем празднике. А вот она с любым привечает дивный розовый рассвет, испещренный перламутровыми облаками. И пусть немного позже за это Ядя будет нещадно порота собственной матерью и лишена даже мимолетных встреч с Гуркой на целую седмицу. Все равно нет никого счастливее ее во всей деревне. А вот она в сборную
А вот Ядя узнает, что ее любимого мужа забирают на войну. Что она остается одна, беременная да с двумя маленькими детьми, а ее Гурка уходит бить татар. И никого нет несчастнее ее на всем белом свете. А теперь вот и Гурочка в Вырае и она сызнова одна с детьми... Ручьи слез превратились в реки. Нет, хватит, боле нельзя иначе ему там худо будет. Ядя с неимоверным трудом заставила себя перестать плакать. Шесть лет копились в ней эти слезы, и теперь унять их поток оказалось делом непростым. Но женщина опять сумела себя пересилить. Ведь ей еще есть чем жить - ее детьми.
Вернулись, забытые на мгновение, страхи да догадки: Лада! Что ж делать-то? Малыши спят - оставить их одних женщина не могла. Даже ежели изо всех сил торопиться - волколак вполне успеет до них добраться. Этого нельзя допускать. Но и мало ли что с дочкой могло случиться? Что ж делать-то? Нить порвалась, руки боле не пряли. Щеки все еще горели от слез. Сердце болело. Но мозг отчаянно искал выход. Аль все же добежать до ближайшей хаты и попросить подмоги? Нет. Слишком далеко. Даже пустившись во всю прыть, Ядя может не успеть. Женщина встала и сызнова выглянула в окно - опять никого, кроме ночных теней и дождя. Где же Лада? Ядя обошла малышей, подоткнула одеяльца. Придется ждать.
Вдруг в сенях что-то скрипнуло. Лада! Хвала богам! Хвала Девое! Вернулась! Женщина взяла свечу, ту самую, с которой совсем недавно ожидала нечистика дочь и направилась к дверям. Ядя уже протянула руку, чтобы отворить сенцы, как увиденное заставило ее в ужасе отшатнуться. Некто проскользнул сквозь дверь и, улыбаясь во все четыре ряда зубов, поприветствовал хозяйку дома, облизывая губы острым языком.
– Ты кто?!
– только и сумела выдавить из себя женщина.
6. Уговор
"Надо же, как здорово! И почему же я раньше не догадывался, что умею ходить по болоту? Зато теперь я всесилен! Я же - настоящий ведьмак!" - Малк взмахнул руками и понял, что уже парит. А руки теперь - вовсе и не руки, а огромные сильные крылья, несущие сквозь ночные облака. "До чего же здорово! И почему мне раньше мыслилось, что ведьмаком быть плохо? Вон сколько всего подвластно!", - Малк сызнова посмотрел на свои руки-крылья, которые уже предстали в виде мощных волчьих лап. Вот она настоящая свобода! А он не знал, что так бывает. Малк-волколак бежал по лесу с такой скоростью, что, сначала просто мелькавшие деревья вдруг превратились в сплошную, хоть и несколько размытую картинку. А впереди уже чернело море, из его глубин доносилось дивное русалочье пение. И вот юноша летел в сумасшедшем прыжке, ожидая желанного единения с темной пучиной...
Чье-то жесткое, почти грубое прикосновение выкинуло упирающегося парня обратно на берег. А нет, это даже не берег... Малк сел, потирая глаза, чтобы вернуть им ясность, огляделся, пытаясь осознать, где находится. Конечно, это было не поморье. Это была черная хата, причем сени. А сам хозяин стоял совсем рядом, всматриваясь в юношу хитрыми кошачьими глазами. От этого взгляда по спине побежали мурашки. Создалось впечатление, что ведьмак откуда-то знал о сне, который Малк только что видел,
и теперь чего-то ждал.– Проснулся?
– не очень дружелюбно удостоверился мужчина.
– Да.
– Тогда пошли. И скорее.
Боле ничего не сказав, ведьмак вышел вон из хаты. Малк встал и, подхватив перчатку, заспешил следом. Пришлось немного поднапрячься - все еще непослушные после сна ноги то и дело разъезжали на траве. Хорошо хоть ливень стих. Желудок жалобно заклокотал. Надо же, даже поесть ничего не предложил!
– Некогда. В деревне вот-вот заново начнет деяться неладное.
Малк вздрогнул, откуда это ведьмаку ведомо, о чем он мыслит? Неужто, думы читать умеет? Хотя после этого странного сна почему-то быстро пришло понимание, что все так и должно быть. Ведьмак, будто сызнова услышав мысли спутника, едва заметно улыбнулся. С неба донесся протяжный крик пустельги - это Лада парила в ночном пространстве. Сдавалось, она летала почти под самой луной, слегка касаясь крыльями золоченых боков. И вдруг Малк понял, что он отлично различает все в темноте. Не хуже кошки, точно в недавнем сне!
– Нужно спешить, - бросил ведьмак и устремился в чащу. Юноша вздохнул и прибавил шагу. Присутствие любой рядом вернуло душе уют. Действие сна потихоньку отступало, но все вдруг стало восприниматься как-то по-иному. Мелькавший впереди мужчина боле не мнился ужасным и непонятным. Этот странный человек, одиноко живущий в самой глухомани леса, ведающий намного боле обычных людей, ныне не вселял опасения и недоверия. Он де и жил-то, видать, от поселений далече, что народ по недомыслию своему его страшился. Ведьмак не чурался их, а скорее оберегал от всего того, с чем сталкивался сам. И еще неведомо, дар это али наказание. Малк впервые в жизни подумал, что, пожалуй, стоит кой чего перенять у ведьмака, раз представилась такая возможность. И догнав своего учителя, пошел с ним вровень - тем паче расширившаяся лесная тропа этому не мешала.
– Дозволь, спросить тебя, - решился обратиться к ведьмаку Малк.
– Что ж пытай, - согласился мужчина.
– А есть ли у тебя имя и можно ли мне узнать его?
– Ведьмакам имя не полагается.
– Как же мне звать тебя?
– Ты ж только что меня своим учителем назвал, - усмехнулся ведьмак, - вот и кличь так.
– Ты, что ж, мысли читать умеешь?
– Я тебе вот, что скажу, Малк, мельников сын. В окрестных селениях творятся темные дела: нечистик совсем разошелся. Никого не боится. Утихомирить его непросто, но я и сам бы смог управиться. Да только людям вашим сложно будет растолковать, что я тут непричастен. Объясняться с каждым - нет времени, а с тобой этого не потребуется. Да только веры в тебе жило мало, а страхов много, потому-то я и показал часть собственных умений. Возможно, даже на яву кой чего испробуешь. Но только знай, что все это не забавы ради, а для борьбы с нечистиками да лиходеями. Я тебе часть дара отдал, потому и мысли твои слышу. Ты не страшись, это всего лишь на время, чтобы ты мог легко меня понимать и подсоблять. Пока в тебе часть моих сил, стану звать тебя учеником, но придет время забрать их - тогда договор наш будет расторгнут. Да и не к чему обычному человеку такие возможности. А теперь кое-что тебе надобно усвоить: ты должен во всем меня слушаться и никогда никому обо всем, что увидишь не рассказывать. Даешь добро?
Малк с тоской поглядел в темное небо на свою пернатую любую и решительно произнес:
– Даю.
Новоявленные учитель с учеником пошли дальше бок о бок. Уже через версту они свернули с тропы и стали пробираться сквозь густые заросли молодой лещины. Малку почему-то казалось, что они направляются в иную от деревни сторону, но спрашивать об этом ведьмака не стал. Скоро они вышли к старой иссохшей акации, торчавшей из земли. Вместо листьев ее ствол и, угловатые, словно изломанные, ветви "украшали" многочисленные наросты. На каждом из них сидела спящая ворона.