Находка
Шрифт:
Закончив завтрак он убрал посуду, проверил карманы — ключ-кристалл, коммуникатор, мульти-интерфейс — вышел.
Коридоры жилого сектора были пусты и плохо освещены. Здесь обитала такая же публика как он сам — техники, операторы, инженеры среднего звена. Люди которые приезжали сюда заработать, кое-кто — начать судьбу заново, кое-кто — потому, что больше просто некуда было деваться. «Терминал-7» не был местом мечты. Это была работа, тяжелая, монотонная, иногда опасная, но работа стабильная, и оплачивалась которая вполне хорошо. Если экономить как он, за несколько лет можно накопить на домик где-нибудь в Двадцать третьем. Даже если просто работать, и не рассчитывать на «дополнительные возможности» (ради
Станция представляла собой комплекс по утилизации отслуживших судов. Сюда прибывали списанные корабли из десятка смежных Секторов: отработавшие ресурс, поврежденные в авариях, подорванные пиратами или недобитые в боевых столкновениях. Сортировались, разбирались, перерабатывались. Металлы, композиты, редкие элементы, кристаллоника, все что еще можно было использовать — находило свое применение (и своих покупателей).
Веррон шел по стволу, слушая привычный зуд вентиляции, разговоры и музыку из кубикулов, хохот и возгласы из «зон публичного пользования». Станция жила своей жизнью, ритмичной и безостановочной. Свернул к лифту, вызвал кабину, спустился на нижний ярус, добрался наконец до сектора сортировки.
Здесь было людно и шумно; сектор сортировки — на станции самый «нероботизированный». Рабочие спешили к своим постам, техники обсуждали задачи на день, операторы готовили оборудование к очередным «пачкам». Веррон шагал сквозь шум, уже давно настолько привычный, что в тишине без него он мог бы, наверно, оглохнуть.
Как обычно перед началом смены, он направился в «кают-компанию» — помещение где персонал мог передохнуть, выпить горячего и перекусить. Место потасканное как вся станция — грязные стены, заклеенные плакатами на любой вкус; изношенные стулья, с неаккуратно залитыми трещинами; столики, которые не мыл никто никогда. Но это была единственная зона куда можно было ненадолго выбраться из болота рутины.
Веррон подошел к автомату, вставил ключ-кристалл, выбрал черный кофе без добавок. Кофе выполнял скорее ритуальную функцию, чем какую-то физиологическую, — ужасный сам по себе, с какими-либо «добавками» он превращался в совершенно уже тошнотворное пойло.
В углу за столиком сидели двое. Веррон их знал хорошо — Гренн, техник-наладчик, высокий, худощавый, с всклокоченными седыми волосами, и Доа, оператор систем погрузки, наоборот низкий, коренастый, и лысый. Оба работали на станции дольше чем Веррон, были из тех кто предпочитал держаться особняком, и избегали «пустых разговоров».
Веррон подошел, опустился на скрипнувший стул, обхватил стаканчик, наслаждаясь теплом в ладонях (хоть какая-то польза от этого кофе).
— Как дела? — спросил он скорее по привычке, чем из реального интереса.
Гренн пожал плечами.
— Как всегда. Вчера вон проверял транспортировочный модуль, в третьем секторе, — он отпил из своего стаканчика. — Тот самый.
— Который?
— Где Марио погиб. Знаешь.
Марио Веррон знал хорошо. Полгода назад тот погиб при аварии. Официальная версия — несчастный случай. Отказ магнитной подвески на транспортировочной платформе, обрушение груза — несколько тонн демонтированных композитных панелей. Марио оказался под ними. Смерть, надо полагать, «была мгновенной».
Марио Веррон знал хорошо, еще бы… Тот был координатором, занимался распределением поступающих судов по секторам консервации и обработки. И был одним из тех с кем Веррон «имел дела».
— И что? — спросил Доа.
— Ну, нашел кое-что интересное. Логи за тот день полностью стерты, — Гренн покрутил чашку в руках. — Из всех систем. Основной блок, копии по всем протокольным архивам. Все чисто. Как будто того дня вообще не было.
— Вряд ли глюк, — Веррон кивнул.
— Понятное дело. Но подтерли все, как обычно, криво. Например почему-то забыли
про локальные логи. Когда я проверял саму подвеску, там остались все команды и адреса. Четкий след команды из локального терминала, — он помолчал. — Ну, то есть Марио просто убрали.Веррон сжал стаканчик сильнее, едва не смяв. На «Терминале-7» такие вещи, как говорится, случались. Подпольный бизнес имеет свою специфику. «Левая» сборка машин из списанного барахла, продажа пиратам, контрабандистам, наемникам, кому угодно — только плати. Здесь целые когорты собирались заново и уходили «неизвестно куда».
— Ну, влез не в свое дело. Или не поделился. Или узнал что-то лишнее. Бывает.
— Возможно, — согласился Гренн. — И если узнал, надо было молчать.
— Верно, — кивнул Доа. — Особенно если никто за язык не тянет.
Веррон ничего не сказал. Марио был осторожен, прежде чем с кем-то связаться, всегда семь раз отмерял. И все равно, похоже, ошибся. На станции, во всей этой гремучей смеси, нужно было как минимум четко понимать границы… В чем-то Марио прокололся — возможно на самом деле не додумал, что лучше смолчать.
— Будешь что-то делать? — спросил Доа у Гренна.
— Что, интересно? — Гренн усмехнулся. — Написать рапорт? Кому? В безопасность? Ха-ха. Или в Надзор? Разбираться в смерти какого-то техника, который нарушил технику безопасности? Просто буду знать реальное положение дел, да и ладно.
— Ну, тогда сам соблюдай технику безопасности. Помалкивай. Не стоило даже нам говорить.
— Ну, напиши рапорт теперь.
— Кому? Ха-ха.
Веррон отпил кофе, который уже остыл и стал еще более гадким. Он понимал Гренна — которому, конечно, хотелось с кем-нибудь поделиться подобным открытием. Но на этом процесс следовало притормозить. Здесь нельзя было быть героем. Героев на «Терминале-7» хоронили быстро, тихо, без почестей.
— Просто… — Гренн помолчал. — Просто Марио был нормальным мужиком… Ладно. Забыли.
Они еще немного посидели в молчании, каждый погружен в свои мысли. Звуки «кают-компании» — гул компрессора в автомате, который, по хорошему, давно требовалось заменить, гул вентиляции, бормотание стерео… Веррон допил кофе, бросил чашку в утилизатор.
— Ладно. Мне на смену.
Гренн и Доа кивнули. Веррон вышел, чувствуя тяжесть в груди. Разговор не выходил из головы. Марио Рейн, с которым у Веррона неоднократно «бывали дела».
Веррон был приписан к сектору первичной сортировки прибывающих «экземпляров». Это была гигантская зона со сводом высотой с шестнадцатиэтажное здание, забитая судами всевозможных форм, типов, факторов. Запах здесь стоял такой непонятно своеобразный, словно это был запах самого космоса, въевшийся в корпуса кораблей во время их путешествий. Гул оборудования сливался в единую какофонию, которую Веррон уже давно перестал замечать — здесь он проводил большую часть своего рабочего времени: проводил стартовую диагностику, заполнял документацию, сортировал по типам переработки, отправлял «экземпляры» дальше, по кругам рутины утилизации.
Сегодня прибыла новая партия — несколько легких шлюпов, списанных с баланса одного из монстров «Большой тройки» — СГК, Северной Галактической компании. (Веррону всегда было в некоторой степени любопытно — почему к номенклатуре «тройки» — СГК, ВГК, ЮГК — до сих пор не добавился кто-то четвертый, на вакантное место «Западной»?) Он подошел к первому шлюпу, активировал терминал, начал просматривать результаты стартовой диагностики.
Коммуникатор издал сигнал внутренней связи. Веррон достал устройство — Талрис. Старый знакомый, работавший в диспетчерском терминале. Веррон почувствовал как пальцы немного похолодели. Талрис сам звонил редко, и когда звонил, это обычно означало проблемы. Помедлив, он активировал вызов.