Находка
Шрифт:
Алекс застыл, пытаясь осмыслить очередной обман зрения — или на этот раз не обман? — как здесь же, в визоре, заметил очередную странность. Красный сегмент заряда, еще секунду назад вызывавший холодную тошноту, теперь светился сочным, уверенным зеленым огнем. Цифры рядом бесстрастно свидетельствовали: 100 %.
— Так, — Алекс остановился. — Надеюсь это все-таки галлюцинация, и я еще не сошел с ума по существу.
Виктор догнал Алекса, остановился.
— Если ты про заряд, у меня тоже.
— Это как понимать?
— Это ты у меня спрашиваешь, физик-теоретик? Я всего лишь скромный навигатор, повторяю.
— Слушай, у меня нервы заканчиваются, на шуточки уже не осталось!
— У меня тоже! Какая
— Хватит бесить! Ты сюда тоже не альтруистом приехал!
— Да, я хочу денег! А какие деньги от этой твоей теоретической физики? — Виктор стукнул пальцем по панели визора Алекса. — Сто процентов — и слава богам, пошли! И быстрее, пока они не превратились в тыкву! И вообще, надо еще проверить, какие они, эти сто процентов! Что ты за идиот такой!
— А вот за идиота сейчас словишь! — Алекс рассвирепел.
— С удовольствием! Только давай сначала дойдем. И отдохнем хоть как-то. А потом разберемся.
— Ты прав, — Алекс заставил себя успокоиться. — Отдохнем, восстановим силы. И тогда ты словишь еще сильнее.
Он достал из рюкзака очередной пакетик с питательной смесью, воткнул трубочку в клапан, всосался, с наслаждением глотая безвкусную массу с претензией на малиново-абрикосовый вкус.
— Если тебе на самом деле интересно… — Виктор тоже достал пакетик, воткнул трубочку. — Я думаю, что эта липучка, — он указал назад, — возможно своего рода проекция какой-то этой ерунды в грузе, — он указал вперед. — И если продолжать вписывать все наши странности в Великое объединение, то на нашем ящике может быть некая энергетическая установка. Которая извлекает энергию из, например, гравитационных аномалий, — он дососал смесь, отбросил пакетик на «пемзу».
— Не сори. В детстве не учили? Засрали всю Галактику, — Алекс допил свою смесь, отбросил пакетик. — Но да. Использует, например, классическую конверсию Айденга, ту же, — тянет энергию из разности гравитационных потенциалов. Этой идее лет уже сто, наверно. Проблема в реализации в том, что дельта потенциалов, для рентабельного процесса, в реальных условиях набирается за десятки световых лет. А в той же «воронке» нужная разность должна набираться в пределах нескольких километров. Представь какой источник энергии — «воронка», если ее так оседлать!
— Представляю. И равным образом обратную сторону медали. Которая повисла у нас тут на шее так, что удивительно как еще не треснул хребет. Пока что из этой идеи получается только очередной треш. Пошли.
Каменные «грибы» высились впереди на полнеба. На таком расстоянии были видны детали структуры даже без увеличения — слоистость породы, из которой они состояли, вертикальные борозды, словно гигантские когти терзали камень снизу вверх, — очень похоже на царапины на камнях в «меандре». Нижняя поверхность «шляпок» была прорезана концентрическими кругами, расходящимися от центра, словно годовые кольца на срезе дерева.
Наконец вступили в «ворота» между двумя «грибами». Стволы великанов возвышались по обе стороны на восемнадцать и двадцать метров, нависая под небольшим углом. Эхо шагов, рассыпаясь по изрезанному базальту, звучало здесь совершенно чуждо, почти кощунственно.
— Смотри, — Виктор, который теперь шел впереди, остановился, указал вперед.
В полутора сотнях метров, на багрово-коричневом камне лежал разбитый шлюп. Алекс увеличил сектор — правая полуплоскость отсутствовала полностью, от левой остались две трети. Оценил положение аппарата, оглянулся влево, осмотрел пятый с востока «гриб». Увеличил фрагмент «шляпки» — точно, след удара на самом краю, выщерблина, едва заметная снизу. Картина ясна и безжалостна: шлюп, очевидно снижаясь также на планере, как они сами
несколько часов назад, зацепил этот «гриб» и рухнул сразу затем. При этом, похоже, еще проскользил метров минимум сорок, оставляя за собой борозду в нетвердой пористой «пемзе».Наконец вышли к обломкам. Это был шлюп класса «МТ», стандартная комплектация миссий разведки — экипаж из троих, пилот и два пассажира-специалиста. Алексу доводилось пилотировать такие машины; «МТ», легкий класс — преимущественно атмосферной базы, по сути стратоплан для планетарного сообщения, с возможностью выхода на нижнюю группу орбит. Машина хорошая, предсказуемая и надежная; в режиме планера управлялась существенно легче чем их собственный «средний» СТД-220. Чтобы вот так вот рухнуть на ней в таких несложных условиях, нужно крайне неблагоприятное стечение обстоятельств. (Будем надеяться хотя бы для нашей Разведки День Рукожопых Галактики не является конфедеральным праздником.)
— Представь — с нашей станции! — Виктор указал на серию маркеров на борту. — Похоже, направили к СД, когда не получили ответа.
— И, похоже, попали в ту же ловушку, — Алекс кивнул. — Причем, возможно, оценка была позитивной, а вот смотри же — просели и зацепили, — он обернулся, указал на «шляпку» гриба.
Они обошли машину, оценивая повреждения. Как видно, после контакта с «грибом» шлюп кувыркался — кольца обоих люков были деформированы, для чего требовался удар под определенным углом — по носовой части сверху. Теперь попасть внутрь без инструментов вскрытия было нельзя. Фронтальный экран-монитор был покрыт мозаикой трещин, искрящейся в отлогих лучах звезды россыпью спессартинов; что было внутри — неясно.
Они постояли у шлюпа, не в силах избавиться от неприятных раздумий — каково было экипажу в последние их секунды… Двинулись дальше, теперь уже к главной цели. Теперь, отсюда, СД-800 был виден «в полный масштаб» — черно-шоколадный параллелепипед, искрящий в дали полированным композитом, застывший над полкой плато на двух опорах штоков временного базирования. Кольца индукторов наверху горели бликами оранжево-желтого солнца, точки-шары плазмотронов на концах атмосферных плоскостей искрили колкими звездами — слепя даже через фильтр визора.
Алекс и Виктор шагали, грузоход приближался — в вогнутом зеркале надирной половины корпуса, под штаговым рифтом, отражалась равнина плато с дюжиной уродцев-«грибов». Свет звезды вязко обтекал сглаженные формы «ящика», и, казалось, стекал с зализанных граней на грубый базальт густым гладким потоком.
Плоскости — крылья для работы на точках со стандарт-атмосферой — выносились из корпуса стремительными силуэтами; северные — из тропика-север, южные — из тропика-юг. (Набор машин атмосферной базы делился на пять поясов — «северный поляр» (нос), «северный тропик» (часть между носом и серединой), «экватор» (сама середина), «южный тропик», и «южный поляр» (корма) — номенклатура которую с трепетом заучивал наизусть всякий нормальный мальчишка в радиусе всей заселенной Галактики).
Шары-плазмотроны на концах плоскостей сияли таким жгучим блеском, что казалось — были ярче самой звезды, забирая ее свет и возвращая многократно усиленным.
Индикаторы статуса аварийных штаговых шлюзов — которые на этой модели были выше центрального рифта, делившего корпус на части, зенитную и надирную — мерно пульсировали желтым; статус-ноль, в данном контексте — статус аварийной посадки. (Алексу в который раз пришло в голову — откуда взялось это название, «штаг»? Почему бы не просто «борт», без затей? И почему «рифт», выступ который обходит корпус периметром по толщине, называется таким образом? Рифт, по идее, должен быть каким-нибудь пазом-швом, например? За все годы службы он так и не выяснил этимологии этих загадочных терминов. На Флоте вообще было много такого что не имело рационального объяснения.)