Находка
Шрифт:
Алекс кивнул Виктору. Тот ответил так же — едва заметный кивок в тусклом мерцании — и исчез в стволе. (Хорошо, что такелаж костюма неметаллический — не звенит, а звук шагов из центрума не услышат. Тем более что Виктор будет идти «осторожно». Как призрак во мраке — пронеслась еще одна глупость.)
Высокий пересек кольцо и скрылся, ушел в сторону правого терминала. Через несколько секунд — каждая длиной в вечность — в проеме появилась вторая фигура — ниже и коренастей. В его трех шагах, которые Алекс успел проследить, показалась некоторая суетливость — или нервозность. Движения немного резче чем нужно. Нервничает — пусть явных признаков посторонних в «ящике» не было. Ну, если кристалл у него — понятно…
Притопил спуск — легкий ход пальца — желтый, захват, — излучатель в «накал» — прицел на голове второго, красный силуэт-контур в визоре, — «гашетка в упор».
Белая молния пронзила полумрак ствола.
Зеленый, статус-два, «позитив».
Голова исчезла, испарившись почти со всей шеей. Облако пара и брызг — которые мгновенно вскипели и превратились в красноватый туман. Тело рухнуло, по инерции немного переместившись вперед, скрывшись наполовину за кольцом вывода.
Алекс рванул по стволу. Стук каблуков почти был не слышен — одним из требований к материалу обшивки судов высших классов было высокое шумопоглощение. Но Алексу казалось, что платформа пола гремит под шагами словно стена вакуумной камеры, в которой пресс-взрывом формуют наборные элементы судна.
Влетел в кольцо диафрагмы блок-переборки, с мигающим желтым по сторонам, понесся дальше, к кольцу. Метров за пять до кольца затормозил, влип спиной в правую стену, заскользил ранцем по обшивке. Остановился перед зоной обстрела из северной правой шахт-ниши.
Слева в центруме, конечно, уже никого. Только два мертвых тела справа — один в торце, второй — перед кольцом ствола. Остальные — двое? один? вообще никого? — успели вернуться в лифт, или рассыпаться по шахт-нишам. (Если в «дырки», значит либо слишком нервные, да, либо элементарно не знают куда полезли. Любой кто хоть сколько-то «в теме» знает, что подстрелить в проеме кольца можно только из ствола. И что стрелок не рискнет бить собственно из ствола, вообще, а как минимум из-за кольца блок-переборки. Откуда до центрума еще нужно добраться — восемнадцать метров. Три-четыре секунды, за которые можно зафиксировать приоритет антуража и встретить стрелка «на точке», а не сливаться по «дыркам» как трусливая крыса.)
Тягучую нервную паузу, в полумраке аварийной машины, вспорол разряд в центруме — и через полсекунды еще один. Вспышки рассеялись, тишина вернулась — тяжелая, давящая, звенящая гулом в ушах… Снова тягучая пауза.
Алекс (из чисто суеверного «на всякий случай») предпринял старую добрую шутку — отцепил шлем, насадил на ствол карабина. Выставил дальше, в зону обстрела из правой северной «дырки». Здесь можно было спокойно рискнуть. Алекс оставался прикрыт за левой половиной кольца; а с таким углом, под которым бы вышел разряд из шахты, Алекс оставался и вне зоны рефлекса. Рефлекс уйдет в противоположную стену, или в пол или потолок по центру.
Секунда. Две. Три. Ничего.
Шутка которая не однажды исправно годилась, на этот раз не пригодилась. Кольца шахт были, конечно, пусты. У гостей, следует думать, сменился приоритет. Теперь первое дело для них — выжить. Особенно если они, опять же, слабо знакомы с тем куда сунулись. А Алекс с Виктором здесь почти как дома. (Нет, почему «как»? Именно дома…)
Алекс, тем не менее соблюдая всю необходимую предосторожность, «высветился» в кольце. Ствол наготове, палец на спуске… Пусто. Публика, похоже, покинула весь смежный объем, и теперь «затаилась и рыщет» (если, то есть, кто-то спускался еще).
Алекс вышел из ствола, оглядел центрум. Только мертвые — за вторым, в самом торце, у терминала трюма, лежит первый. Алекс прошел дальше к нему. Виктор снял его так же четко. Костюм оплавлен
в районе шеи, края материала почернели, сморщились. Крови почти нет — сосуды запечатало жаром.От обуглившейся шеи поднимался легкий полупрозрачный пар. Запах жженой плоти и расплавленного материала костюма. Запах неприятный. Сладковатый и едкий одновременно. Который въедается в ноздри, застревает в горле… И, увы, хорошо знакомый. Алекс обонял его слишком часто — чтобы как-то отреагировать, здесь и сейчас. Просто еще один враг, который теперь не опасен.
Он обернулся к Виктору, который приближался от левого южного кольца — надевая и фиксируя шлем.
— Я так и подумал, что ты сыграл в дурачка.
— Удивительно как все эти вояки на него ведутся, — Виктор усмехнулся мрачно. — Будто человек еще детский садик не кончил, как вид.
— Так он и не кончил, — Алекс оглядел обезглавленные тела, лежащие в центруме как сломанные куклы, брошенные без нужды.
— Наверно. Тем более салажонок влепил весь разряд пачкой.
Алекс перевел взгляд на карабин высокого. ТТС-4420; модель отличная, интервал накопления всего полсекунды. Но даже с таким не нужно быть суперменом, чтобы успеть наказать рукожопа за ламерство — лепить все содержимое буфера одним «пуком». Странно — у них что, нормальных стрелятелей не нашлось? Или просто хотя бы не таких нервных?
Алекс вернулся к низкому, нагнулся, расцепил грудной клапан костюма. Защелка клацнула, открывая доступ к карману. Пальцы в перчатках нащупали что-то твердое, прямоугольное. Алекс вытащил коробок. Черный контейнер со сглаженными углами, размером сантиметров десять на шесть. Глухая матовая поверхность, без маркировки, без ничего. Выпрямился, глядя на черный контейнер в черной перчатке. Такая маленькая штука. Такая важная штука.
Затем прошел к торцу центрума, к панели терминала шлюзов. Положил ладонь на мигание желтого огня статуса. Мигание прекратилось; через четыре секунды желтый огонь сменился белым — ожидание авторизации.
Алекс посмотрел на Виктора, и вдруг ощутил какой-то идиотский холодок в ладонях и такую же непонятную слабость в коленях. Дыхание перехватило, сердце забилось. Обернулся к Виктору, протянул кристалл. Рука дрожала — едва заметно, но…
— Что-то у меня с нервами, — он перевел дух.
— Тридцать миллилитров коньяка перед сном пробовал? — Виктор принял кристалл. — Медленно, небольшими глотками?
— А что, помогает? — Алекс уступил место у сенсора.
— Извини, я уже забыл, что ты трезвенник.
— Да, но я читал, что мужчинам в медицинских целях принимать следует все-таки пятьдесят миллилитров.
— То есть что, женщина не человек? Врут опять.
Виктор шагнул к желтому огню, тоже немного помешкал, приложил контейнер к панели. Сенсор снова стал желтым…
Алекс почувствовал как сердце остановилось. Буквально. Удар — и пауза… Секунда. Две. Три. Четыре — положенное протокольное время. Огонь стал зеленым. Алекс не выдержал, присел на корточки — ноги не держали.
— Вот так, — Виктор присел рядом, сначала тоже на корточки, затем просто уселся, прислонившись ранцем к торцевой панели центрума. — Груз, вроде, — наш… Теперь что?
Алекс снял перчатку, потер ладонью щеки, нос, подбородок, ощущая как адреналин отпускает. Сердце снова забилось (вроде бы как), ровнее… Странно. Ничего подобного раньше не было. Старею? Еще этого не хватало… Он поднял взгляд на Виктора.
— Теперь? Теперь у нас проблема, опять. Двое мертвых здесь, но заходило четверо. Варианта три — либо где-нибудь рыщут, либо уже окопались в рубке, либо просто свалили. Надо думать.
— Откуда у тебя еще силы? — Виктор отмахнулся слабо. — Думать? Варианта три… Я так устал, что до трех досчитать не смогу. А ты еще какие-то варианты собрался думать.