Находка
Шрифт:
— Три километра по курсу, — Виктор перевел дух.
Алекс вывел на монитор результаты дефекта. Обозначилась еще проблема, и проблема серьезная — отражатели реакторной камеры левого планетара, без дефлектора, под скачковой компенсацией тяги, просто испарились. Не осталось даже креплений — Алекс вспомнил тот, второй шлюп, в сортировочном секторе «Терминала-7».
— И что нам теперь, на одном тягле? — наконец нарушил молчание Виктор.
— Меня сейчас интересует вот что, — Алекс активировал сканер, перевел в планетарный режим. — Проверим то ради чего мы потеряли двигатель
На экране начали последовательно рисоваться антуражные срезы, шаг
— Выход породы, да, — Виктор побарабанил пальцами по своим гашеткам (на шлюпах среднего класса управление клонировалось по всем трем капсулам). — Но посмотри! Почти чистый инсидий!
Содержание инсидия в породе составляло невероятные восемьдесят девять процентов. Обычно этот элемент добывался из руд с содержанием пять-десять процентов, которые требовали сложного обогащения. Здесь же — практически чистый металл, просто лежащий в пепле.
— Что?! — Алекс рассвирепел снова. — Мы разбились из-за куска руды?
— Не удивительно, что сканер нас кинул. Обманул бы и без такого дурдома.
— Насколько я в курсе, — Алекс оглядел данные скана, — пород с инсидием в такой концентрации не находили нигде в Галактике. Представь! Просто бери лопату, ставь установку литья, и штампуй! Ляпай кили и силовые балки, в чистом виде… Никаких комбинатов.
— Интересно, почему с такими-то плюшками точку признали нерентабельной? Вот это вот не понятно.
— Зато понятно почему сканер так обознался. Хорошая мысль приходит когда все остальное уходит, а надо было отключить режим состава, и оставить только скан по массе… Я бы на его месте тоже подумал, что здесь лежит борт.
Алекс посмотрел на кряж впереди — в трех километрах, едва различимый в мерцании начинающегося восхода. Под которым находился выход уникальной породы — минерал, способный фантастически обогатить, и совершенно бесполезный для них сейчас.
— Давай немного придем в себя, — Виктор выбрался из капсулы, подошел к стене, вскрыл медицинский бокс, достал блистеры со стимулятором, бросил один Алексу. — У меня в глазах все плывет.
Алекс поймал блистер, проглотил «пилюлю».
— Включаем генератор идей, — вылез из капсулы, потянулся, попытался размяться.
— Давай сначала осмотримся полностью, — Виктор вернулся к капсуле, переориентировал сканер. — Магнитная активность падает — пепла меньше… И смотри что поймалось, — он выделил сектор. — Боги нас не забыли? Появляются шансы!
Если верить сканеру, в пятнадцати километрах к югу находилась законсервированная база исследовательской партии, покинувшая место четыре года назад. На таких станциях обычно оставалось множество полезного — расходные материалы, универсальные кросс-типовые блоки, пригодные для аппаратов почти любого класса. Те же блоки крепления отражателей реакторной камеры, например. Там наверняка сохранялся и резерв самих отражателей, и дефлекторов. Правда, возникала сложность — шлюпов среднего класса в Разведке нет. Но можно было попробовать перекроить найденное, приспособить — лишь бы база была «живой».
— Шансы в таких ситуациях бывают только в киноподелках, — сказал Алекс. — И тридцать километров, в таких вот курортных зонах, — он снова глядел антураж в мониторах, — ничего не значат только в кино.
Для биостазиса костюмов, которые входили в стандартный комплект шлюпов среднего класса, такие условия были намного ниже критичных, поэтому насчет комфорта в дороге можно было не беспокоиться. Беспокоиться следовало о сильном магнитном фоне, для
компенсации которого был необходим уже не костюм, а скафандр хотя бы третьего класса. Без него находиться за пределами шлюпа долго было нельзя. Не говоря о просто расстройстве контрольных функций организма, при таком передозе можно было в итоге угодить в психиатрический стационар — дело могло кончиться деградацией мозга.— По шесть часов в каждую сторону, — сказал Виктор. — Столько же там — успеем.
— И кстати, — Алекс указал в стену, за которой в багажном боксе в своих креплениях находились комплектные карабины. — По отчетам, фауны здесь до тропиков нет. Но в наше время нужно верить только себе. И то с оглядкой.
Облачившись в костюмы, подвесив оружие, подцепив ранцы со стандарт-комплектом, надев маски и активировав биозстазис, они втиснулись в камеру шлюза (еще одно преимущество среднего класса). Внешний люк открылся. В камеру проник сгусток тепла.
Алекс опустил на глаза визор, осторожно выпрыгнул из камеры. Активировал костюм — визор проснулся, выдав телеметрию партнера.
— Добро пожаловать в ад.
— Я вижу ты стал любителем киноподелок? — Виктор прыгнул за ним. — Помню ты смотрел классику, хорошую добрую старину… Но да. В совсем уже старую старину, чтобы срисовать ад, наверно тоже летали сюда.
— Тебе не кажется, что на фильтрах кто-то поиграл в крыс? — Алекс сделал пару глубоких вздохов, тестируя компенсатор воздушной смеси.
— Немного воняет, да.
— Немного? У меня уже першит в горле.
— Надеюсь до места мы не израсходуем весь комплект, — Виктор проверил резервные картриджи. — Иначе останется только молиться, на самом деле…
Начиналось утро. Слой пепла над головой становился реже. На востоке мерцало небо, озаренное багровым восходом. По южному горизонту ползли оранжевые отсветы лавы — где-то извергался вулкан. В целом, верно, местность выглядела как преисподняя из старинных религиозных текстов — место куда удаляются умирать надежды.
Алекс огляделся. По данным Разведки, здесь в экваториальном поясе, фауны не было — только редкие особо устойчивые виды флоры. Хотя именно здесь, очевидно, жизни не было вообще никакой — только камни, пепел, застывшая лава. Антураж имел настолько причудливую форму, что было удивительно — как даже у Создателя хватило «композиторской выдумки».
Камни имели самые диковинные очертания. Порода поддавалась эрозии неравномерно, образуя полости, арки, колонны. Потоки лавы застыли в причудливых формах — иногда формируя что-то похожее на волны, иногда — на узлы огромных канатов, иногда — на пузыри размером с дом. Один валун напоминал застывшего титана, склонившего голову. Два других — раскрытую пасть чудовища. Третий — руку, протянутую к небу словно в последней мольбе.
Воздух был взвешен пеплом; без визора видимость не превышала тридцати метров, за которыми — темно-серая муть, подсвеченная оранжеватым пожаром лавы с юга и красным заревом восходящей звезды с востока. Молнии, сейчас здешним утром, утихомирились — две-три вспышки в минуту, вместо непрерывной пляски, которая наблюдалась с орбиты. Каждый разряд озарял окрестности сочно-фиолетовым светом, выхватывая из мрака силуэты скал и камней.
Впереди, в трех километрах, виднелся карминный отсвет восхода на следующем кряже — там, у подножья которого находился выход концентрированного инсидия. Тот самый объект, который сканер принял за корпус корабля, силовые конструкции которого содержали семьдесят пять процентов этого элемента.