Чтение онлайн

Тем временем небо вверху впереди потемнело — по серо-багровому мареву расползалось облако пепла. Ветер погнал продукты южного извержения в их сторону. В пепле полыхали серо-синие молнии. Алекс скорректировал рутину ровера, сменив приоритет на скорость. Ровер пошел быстрее, но и чувство безопасности в таком режиме ушло. Несколько раз машину подбрасывало на гребнях застывшей лавы; один раз Алекс даже стукнулся шлемом в потолок кабинки.

Впереди просверкала очередная молния — ослепительная, ветвистая, ударив в камень метрах в пятистах слева. Измученные нервы снова отозвались шквалом уколов. И почти сразу затем еще одна, ближе. Разряд расщепился на несколько рукавов, расчертив небо сетью огненных вен.

— Почти приехали, — Виктор указал

вперед.

В багровом сумраке прорисовался матово мерцающий купол. Затем навигатор ровера пискнул, и машина остановилась. Впереди зияла расселина, из которой поднимался полупар-полудым — казалось такой же как тот, над той воронкой куда провалился Алекс по дороге от шлюпа. Она пересекала маршрут под углом — справа налево.

Алекс и Виктор выскочили из кабины, подбежали к трещине, огляделись. Трещина прорезала равнину, казалось, нигде не начинаясь и нигде не кончаясь. И как по заказу, очередная молния ударила совсем рядом, метрах в ста. Снова пепел, песок, крошево лавы, снова ослепший визор, снова биостазис костюма во временной блокировке.

— Еще одно такое, — заорал Алекс, не слыша себя самого, — и наш инсидий никому не нужен!

Едва держась на ногах, вернулись в кабину.

— Всего четыре метра, — Алекс оглядел данные сканера.

— Мне уже все равно, — Виктор снял шлем, растер виски, надел снова. — А ММК — штуки шустрые.

Алекс перевел ровер в ручной режим. Отвел машину назад и налево. Затем развернулся перпендикулярно расселине, и включил ускорение.

— Держись!

Ровер взлетел с края трещины. На мгновение они оказались в воздухе — невесомость, и шелест систем без хруста лавы под массой колес. Передняя пара коснулась противоположного «берега». Затем задняя — ударила в стену трещины. Алекс стабилизировал ход; передняя, с верезгом провернувшись на месте, сдвинула машину вперед; задняя, получив сцепление, подключилась, и ровер продолжил путь.

— По-моему, я откусил язык, — проговорил Виктор.

— Я предупреждал, — Алекс перевел дух. — Претензии не принимаются.

Наконец ровер снова оказался в ангаре. Выбрались из кабины, взметнув облачка пепла, начали разгрузку.

Контейнеры с рудой весили, по ощущениям, килограмм по тридцать. В восьми контейнерах, таким образом, получалось около двухсот сорока килограммов; учитывая, что концентрация инсидия в руде была не менее восьмидесяти процентов, на выходе можно было получить как минимум сто девяносто килограммов чистого металла. Алекс прикинул, что для восьми отражателей потребуется килограмм девяносто — девяносто пять; таким образом, добытой руды оказалось вдвое больше необходимого. Лучше предоставить интегратору избыток сырья, чтобы тот мог выбрать материал с оптимальными свойствами, чем в итоге столкнуться с нехваткой и искать косвенные пути решения.

Алекс расцепил фиксаторы первого контейнера, взялся за утопленную ручку, ощутив как мышцы по всему телу отозвались болью — глубокой, ноющей, словно въевшейся в кости. Ладно, осталось, будем надеяться, немного.

Перегрузили контейнеры на ручную платформу. Покатили через ангар, оставляя след потревоженного пепла. Миновали стойку зарядки, прошли мимо стеллажа с резерв-комплектами. Вышли в ствол, свернули к инвентарному отсеку, наконец оказались на месте.

Подкатили тележку к массивному коробу интегратора. Алекс отложил карабин, оперев стволом о соседний стеллаж, снова активировал аппарат. Экран вспыхнул, прогоняя диагностические строки. Прошел загрузочный тест; на дисплее снова застыло сообщение: «Модуль-интегратор в функции. Запрос параметров синтеза».

— Снова включаем генератор идей, — сказал Алекс.

Он задумался. Ему захотелось потереть затылок, как он всегда делал когда обдумывал что-то сложное, но для этого нужно было бы снять шлем. Вывел стандартный протокол для состава отражателей РК-85 — композита на основе борида танната и поликарбида

гафния (старый добрый поликарбид гафния, без которого Галактика, возможно бы, «стала»). Этот композит обладал отличным балансом параметров необходимых для стабильной работы в своей функции: КТС (коэффициент терморадиационной стабильности), КОЭ (коэффициент отражения энергоимпульса), ППЭ (порог плазменной эрозии).

Ключевую роль в оптимальном балансе играл таннат — именно его ППЭ сообщал композиту требуемые характеристики. Инсидий, металл той же группы, но, как более «верхний», соответственно обладающий более высоким ППЭ, должен был дать еще более высокие характеристики — настолько высокие, что в реальной эксплуатации они были уже не нужны (шансы того, что реактор даже в предельных режимах будет выжигать отражатели в такой степени, крайне малы). Тем более, что инсидий намного дороже танната; использовать такой дорогой материал имело смысл только в силовом наборе, ради баланса легкости и прочности, важного для кораблей атмосферной базы (то есть регулярно совершающих посадку на планеты, в отличие от орбитальных или транзитных станций).

Алекс заменил в протоколе таннат на инсидий, оформил коррекцию соотношения связующих элементов, запустил эмуляцию. Аппарат несколько секунд обрабатывал данные, затем выдал модель пластины отражателя, состав которой имел такие свойства, что впору было отправляться на завоевание смежных галактик. КТС — 96,7 %, КОЭ — 98,4 %, ППЭ — 850 мегаватт на квадратный метр. Фантастика.

Все остальное необходимое для синтеза имелось в нужном количестве, в секции БЭС-ов, — все, в общем-то, базовое, по всей Галактике «пруд пруди». Алекс и Виктор прошлись по стеллажам. Им потребовались: поликарбид гафния — три мини-контейнера по три килограмма; модификатор решетки — три упаковки; стабилизатор решетки — четыре ампулы; катализатор плазменной активации — две; связующий полимер — одна канистра; матричный наполнитель — две упаковки. Набрали все в стандартные транспортные лотки, вернулись к устройству.

— Поехали, — сказал Алекс.

Они подняли первый контейнер с рудой — тяжесть сразу наполнила руки свинцовой болью. Расфиксировали заслонку приемного бункера, наклонили контейнер. Сиреневато-синяя руда посыпалась с почти мелодичным шелестом («похожим на шепот тысячи голосов», подумалось Алексу). Крупинки переливались в свете ламп — от глубокого индиго до почти белого с металлическим отблеском.

На экране двинулись строки анализа. Затем обозначился результат: содержание инсидия — 82,45 процента на единицу массы.

— Миллиарды, — Виктор качнул головой.

— Да уж, — Алекс усмехнулся. — Это не наши жалкие 24 миллиона, если мы их получим… И даже не твои восемь тысяч.

Они последовательно загрузили набор БЭС-ов.

— Итак, момент истины, — Алекс активировал старт.

«Старт отложен. Фидеры охлаждения не активированы».

— Идиот, — Алекс стукнул себя рукой по шлему. — Где они там?

Он присел, заглянул в нишу фидеров. Достал два толстых гибких фидера-шланга, смотанных в бухты. Вытащили; оставляя борозды в пепле, подтянули к стойке питания — массивной колонне, мерцающей стандартными группами слотов. Нашли нужные, зафиксировали замки. Интегратор распространил мягкий гул — активировался реактор.

«Синтез в процессе. Ожидаемая готовность синтеза: 00:12:00. Ожидаемая готовность интеграции: 00:17:30».

Алекс отошел от устройства, прислонился к ближайшему стеллажу. Только сейчас он почувствовал как сильно устал. К тому же, действие стимулятора, который они приняли в шлюпе, закончилось. Каждая мышца ныла, голова раскалывалась — хотелось снять шлем, глотнуть свежего воздуха, расслабиться… В идеале, нужно было принять еще капсулу, чтобы не потерять концентрации и благополучно добраться до «дома». Но Алекс слишком хорошо знал, еще по флотскому опыту, — в нестандартных условиях «аптека» могла привести к самым непредсказуемым последствиям. Словом, лучше терпеть. Тем более, будем надеяться, терпеть осталось немного.