Находка
Шрифт:
Слой пепла значительно рассеивался в сумеречных зонах — утром и вечером на экваторе было светлее чем днем. Очевидно, конвекционные потоки, порождаемые дневным нагревом, поднимали пепел выше, сгущая завесу, в то время как ночное охлаждение осаждало частицы вниз, делая атмосферу на рассвете и закате прозрачнее.
По телеметрии шлюпа, состав пепла также не соответствовал сообщениям — в нем оказалось критическое количество экранирующих элементов. Даже относительно небольшого количества пепла, которое бурная атмосфера доносила до полюсов, хватало чтобы снизить эффективность скана до непригодности. Единственным в какой-то степени действенным инструментом оказался старинный детектор масс, который
— Значит ищем крупные скопления обработанного металла, — Виктор активировал детектор.
Алекс кивнул и откинулся в кресле капсулы. Орбита несла их над ночной стороной планеты — в общей темноте, в прорехах паутины молний, под пеплом местами просвечивали огни вулканов. Зрелище было завораживающим и жутковатым. Некоторые кляксы огня были размером с небольшой город — очевидно, кальдеры супервулканов, наполненные расплавленной магмой. Он попытался представить каково было экипажу СД — если грузоход падал сюда. Автономность машин этой серии — три месяца. А дальше? Если они упали сюда, три месяца превращались в приговор — медленное угасание в аду из камня и пепла.
Расчетное количество витков скана дало результат — амбивалентный.
— Контакт, — сказал Виктор, фиксируя координаты. — Объект частично засыпан, но профиль наш… Будем считать. И вот еще второй, полторы тысячи север по широте, затем четыре двести запад по долготе, вектор — четыре шестьсот. Уже в местных тропиках. Видишь, через пролив?
Алекс вывел на монитор карту. Планета развернулась проекцией, на которой пульсировали два маркера. Два объекта — один немного севернее экватора, другой в узких здесь тропиках. Наклон оси планеты составлял семнадцать градусов — что значило широкие субтропические пояса, небольшие субполярно-полярные шапки, в общем довольно ровный климат.
— Больше ни одной аномалии подходящего профиля. Значит, выбор из двух вариантов. Один — наш СД. Второй — пустая трата ресурса, нашего и нашего шлюпа, и времени. Давай думать.
Алекс визуализировал данные скана объектов. По сравнению с южным, северный объект находился, как видно, в райских условиях. Равнина между двумя хребтами, вулканическая активность ниже умеренной, температура тридцать — тридцать пять градусов. И рельеф долины был спокойным — пологие холмы, грунт, редкие выходы скальных пород.
Южный объект лежал в сложных горах, спасибо — в зоне более-менее умеренного вулканизма (хотя и того что там происходило, судя по телеметрии, хватит). Вокруг цепь действующих вулканов. Температура под пятьдесят даже по усредненным данным, магнитные эксцессы каждые несколько часов, что хорошо вписывалось в картину элементного состава пепла — который создавал локальные возмущения поля, вдобавок ко всему сумасшествию. Будь объект километрах хотя бы в трехстах дальше к западу — работу с ним, очевидно, пришлось бы свернуть не начав; начинались такие места будто планета специально собрала там все самое убийственное.
— Северный объект легче, — сказал Виктор. — В плане поисков, но не посадки. Лежит между холмами, а первый — на плоском плато у хребта. Курсовая навигация после воронки наверняка развалилась, но посадку можно провести и вручную. В плане баллистики и управления, они сели бы там — допустим, что могли выбирать.
— Или пытались дотянуть до точки северного и не смогли. Хорошо бы знать откуда они заходили, конечно.
— Смотри что думает анализатор, — Виктор вывел на монитор данные.
— Что совокупная конфигурация северного менее удовлетворяет критериям
определения. Массовое распределение, например, — не характерное для «СД». Как он думает. Хотя в такой преисподней еще удивительно, что он хоть что-то думает.— Значит начнем с южного. Времени, надеюсь, потеряем не слишком много.
— И надеюсь он не сильно ушел под пепел, если это он… Значит решили. Идем к южному.
Алекс активировал рутину посадки в полуручном режиме.
Вход в атмосферу начался обманчиво спокойно.
Автомат предпринял еще виток, чтобы войти в атмосферу пологой кривой — что позволяло, используя атмосферные плоскости, минимизировать тепловые нагрузки на экраны, и максимально сэкономить ресурс (энергия — самое ценное что есть в Галактике). Когда шлюп пересек границу пепельного слоя, по плоскостям замерцали полупризраки плазмы. Анализатор выдавал беспрецедентный состав пепла. Опять же, ничего подобного в отчетах Разведки не значилось.
— Интересно — за что они получают деньги? — Виктор усмехнулся. — И куда тратят? Да еще такие?
Шлюп погружался в плотную тьму. Микрофоны доносили свистящий шелест пепла по панелям экранов. Термостазис экранов потреблял все больше энергии.
— Пятнадцать километров, — сказал Алекс. — Экраны в норме, пока. Боюсь никто из этих ребят, — он прихлопнул ладонями по гашеткам, имея в виду инженеров компании — разработчика и производителя СТД-220, — такого даже не представлял. Даже в самой кошмарной модели…
Молнии в плотной густоте превращались в огромные мутные кляксы. Иногда разряд проходил совсем близко, и тогда толща пепла вокруг пронзалась искрами, переливалась аметистовым жаром.
На высоте девяти километров они прошли через особенно плотный слой. Контроль термостазиса заверещал о предельной нагрузке — проблема была даже не в температуре, а в реакции экранов на пепел, который индуцировал самонагрев.
Но все было в целом штатно почти до поверхности. Когда шлюп миновал сажу пепла и вышел на высоту километра, из каньона впереди по глиссаде взметнулись гигантские столбы огня. Каньон был не очень широк, метров сто пятьдесят; однако бушующий ад, который в нем закипел, дестабилизировал курс так, что ни автомат, ни сам неусыпный Алекс не смогли скорректировать ход. Помешала элементарная инерция двигателей — тяга компенсировалась слишком поздно.
Шлюп потерял высоту и ударился о гребень небольшого кряжа, над которым должен был пройти с хорошим запасом. Посадочный шток, который вышел буквально за пару секунд до контакта, отстрелился — сработали замки контроля, защищая основную конструкцию. Шток ухнул в подсвеченный адом мрак, вращаясь, высекая искры о камни.
— Черт! — Алекс рассвирепел. — Почему мне так не везет, по жизни? Все люди как люди…
Но хуже всего было то, что из-за всех этих проблем со сканом идти приходилось почти вслепую. За кряжем оказался другой. Будь он чуть выше, экспедицию здесь бы и пришлось окончить. Шлюп ударился еще раз, и на этот раз последствия оказались серьезней — левый дефлектор ухнул за штоком. Алекс и Виктор вздрогнули — в нервах этого сумасшествия привычный гонг дефектора ударил словно молотом по голове.
И этот же кряж экспедицию спас (Алекс, возможно, поторопился пенять на свое невезение). Шлюп, потеряв вектор посадки, в итоге обвалился на склон, который оказался не слишком крутым, — и таким образом доскользил до подножья. Машина, в тяжелой тряске, с визжащим скрежетом неслась по камню. Наконец скрежет и грохот стих — «СД» воткнулся курсовым рифтом в огромную глыбу. Тяжелый звон расколол тревожный строй звуковой индикации.
— Пятьдесят восемь градусов, — озвучил Алекс когда звон растворился. — Терпимо… А где наша железка?