Находка
Шрифт:
Интегратор продолжал монотонно гудеть. На экране медленно ползла полоса прогресса: 12 %… 15 %… 18 %… Иногда слышался тихий свист, иногда раздавался негромкий щелчок — очевидно, клапаны подачи компонентов.
Это случилось на девятой минуте синтеза. Сквозь перфорацию вентиляционного люка, в стене за анализатором, просыпались струйки чего-то черного — пепел.
— Смотри! — Алекс указал на решетку.
Пепел сыпался вниз, тонкими пушистыми струйками. Затем люк отвалился, и рухнул на пол, взметнув облачко пепла. В проем высунулась треугольная голова — матово-черная, с маленькими злобными глазками, похожими на бусины полированного когнитита — опалесцирующие так же как этот загадочный
За головой показалось длинное тело, покрытое матово мерцающими пластинами. Шесть конечностей, на каждой — три длинных изогнутых когтя, похожих на серпики черного металла. Существо вывалилось из вентиляции, рухнуло на пустой стеллаж, опрокинуло его и свалилось с ним на пол — тут же, с пугающей проворностью, перевернулось и встало на все шесть лап. За ним полезло второе. Третье. Четвертое.
— К нам гости, — Виктор наклонился, подхватил карабин, вскинул ствол.
Эти твари были меньше — не больше метра с хвостом. Их панцири не светились — кроме глаз, ни единой искры биолюминесценции, только матовая чернота, поглощавшая свет и не дававшая отражений. Движения были резкими, словно бы спазматичными — лишенными той осторожной плавности, с которой перемещались полупрозрачные «светлячки». И глаза — словно злые красные угольки, в которых казалась какая-то неадекватная ярость.
Первая тварь спрыгнула с упавшего стеллажа. На мгновение существо замерло, словно оценивая добычу — или скорее фиксируя цель. Алекс видел как длинное узкое тело напряглось, как когти сжались, царапнув по полу сквозь пепел. Затем тварь прыгнула.
Виктор ударил, разрядом в четверть — бить полным, здесь, в замкнутом антураже, было опасно. Тварь приземлилась в метре перед Алексом, согнувшись от разряда в дугу. Алекс отбежал, подхватил карабин, вскинул ствол. Тварь дернулась, выпрямилась, перевернулась, снова укрепилась на лапах. В движениях не было ни намека на боль или страх — та же механическая, безумная решимость.
Из вентиляции продолжали сыпаться новые. Пять, шесть, семь, восемь. Вся восьмерка распределилась по блоку, стала окружать полукольцом. Первая бросилась снова. Виктор перевел излучатель на половину, ударил. Тварь приземлилась, снова забившись в судорогах, затем снова зафиксировалась на лапах. Несколько секунд стояла недвижно — видимо, нервная система пыталась справиться с шоком — затем бросилась снова.
Алекс и Виктор одновременно увернулись в разные стороны — тварь пролетела между ними, вонзилась острой треугольной мордой в пустой стеллаж. Голова пробила тонкую дверцу, застряла. Тварь задергалась, лапы заскребли по полу, взметая пепел. Полоса прогресса на мониторе продолжала свой медленный, методичный ход: 48 %… 49 %… 50 %…
— Давай пока спрячемся, — Алекс оглянулся на дверь камеры хранения зондов, также перевел излучатель на половину. Больше было нельзя — рефлекса в таком антураже костюмы могли не выдержать.
Затем атаковала еще одна тварь, затем другая, затем еще. Бить приходилось так чтобы рефлекс, вдобавок, не повредил интегратор — который продолжал методично гудеть и посвистывать, не обращая внимания на происходящее.
Им все-таки удалось уложить трех тварей, и подобраться к стене. Алекс нашарил сенсор, вдавил — дверь отползла — они ввалились — Алекс ткнул во внутренний — дверь двинулась — в проем сунулась черная голова — Виктор ударил с размаху ногой — тварь улетела в блок — дверь закрылась. Послышался скрежет когтей по двери, удары — царап-царап-царап, бум, царап-царап-царап, бум.
Они оказались в маленьком помещении — камера хранения зондов; небольшой коробок, метров пять на пять. Прислонились спиной к
стеллажам — атмосферные зонды в защитных кожухах, роботы сейсмоанализаторы в амортизирующих блоках, дроны навесной разведки в транспортных контейнерах. Все это были дорогие устройства длительного использования, которые подлежали эвакуации, — но вот были оставлены здесь, чтобы послужить опорой для измученных спин.— Такое ощущение, что эти черненькие нам не рады, — Виктор перевел дух.
— Как будто инстинкт самосохранения выключили, да, — Алекс откинулся к стойке с зондами. — Лезут прямо на огонек, — он поднял ствол, посмотрел на тлеющий рубин накопителя.
Скрежет и стуки не прекращались. Существа царапали дверь, бились, очевидно, своими черными треугольными головами в металл — с монотонным упорством машин, лишенных способности к обучению.
Алекс сполз на пол, снял шлем, перчатку, утер мокрый лоб. Рука дрожала от усталости и нервного напряжения.
— Еще четыре минуты, — Виктор озвучил показания времени в визоре, затем также присел, снял шлем, перчатку, утерся.
Минуты тянулись мучительно. Царап-царап, бум. Царап-царап, бум.
— Думаю, если сейчас пальнем на полную мощность, — наконец нарушил молчание Алекс, — камера интегратора выдержит.
— Да уж. Обидно будет самим же все это сжечь. После такого-то геморроя…
— Что-то я устал как-то, — Алекс закрыл глаза. — Хочу домой, в постельку.
Время ползло. За минуту до окончания всего процесса послышался новый звук. Негромкий, какой-то вкрадчивый — шелест, царапанье где-то сверху. Алекс поднял голову, вглядываясь в полумрак под потолком.
— Слышишь?
— Они в вентиляции, — Виктор посмотрел за ним. — И, может быть, по всей станции.
— Логично… Шлюз вентиляции легче всего раздолбать снаружи. В шлюзы ломиться вовсе не обязательно, — Алекс припомнил царапины и небольшие вмятины на куполе у диафрагмы ангара.
— Допускаю, снаружи ломились не только эти мелкие черные. Кроме тех наших светлячков здесь могут быть еще разные лапочки.
Алекс натянул перчатку, надел шлем, защелкнул фиксатор. Поднялся, преодолевая сопротивление измученного тела — колени хрустнули, мышцы бедер запротестовали острой болью. Подошел к двери, шагнул в сторону от створки, прижался к стене, поднес ладонь к сенсору. Виктор надел свой шлем, поставил излучатель на треть. Алекс тронул сенсор, отпрыгнул к стеллажам у противоположной стены. Дверь откатилась; Виктор выстрелил, снова, снова, снова.
Вернул излучатель на мощность; они оба ринулись в блок. Разряд, один за одним, еще и еще — наконец все твари лежат, дергаясь, в агонии странным образом пытаясь собраться, чтобы напасть снова.
Алекс и Виктор двинулись к интегратору, осторожно переступая через тела. Фасад интегратора покрылся паутиной трещин и темными пятнами, монитор оплавился, панель управления покалечена — но они были уже не нужны. Алекс подошел к слоту готовой продукции, повернул ключ разблокировки. Внутри, на ложементах покоились восемь изогнутых пластин. Идеальная полировка идеальной поверхности отражала искаженный антураж инвентарного блока — стеллажи, кривая сеть световодов на потолке, фигуры людей в костюмах.
— Какой красивый глянец, — Виктор хмыкнул.
Поверхность пластин переливалась оттенками — от глубокого синего, почти ночного, через фиолетовый и серебристый до почти белого с металлическим блеском, создавая эффект жидкого света, застывшего в твердой форме. Это была не просто идеальная полировка поверхности — это было нечто большее, игра квантовых эффектов в структуре нового инсидиевого композита. Отражатели выглядели не как промышленные компоненты, а как произведения искусства, достойные музея.