Моряки Зелёного Моря
Шрифт:
Он оказался сразу в главной кабине. Если снаряд разорвёт эту часть, все погибнут, и пиши пропало. Машина никуда не поедет, да и управлять ею будет уже некому.
Он пробрался мимо места стрелка, с раздражением оглядел то, на что до этого смотрел с гордостью. Навороченный подвижный стул с куполом, выходящим к спаренным пулемётам. Вторая такая позиция находилась в корме; может их и не хватит, чтобы превзойти в огневой мощи боевые фуры Владык, однако с лихвой компенсировалось бронёй и даже новомодными активными щитами из Найрота.
Единственное, что беспокоило Ворчуна в боевом плане:
Круче кабины водителя, чем здесь, Ворчун даже представить не мог; он плюхнулся в кожаное кресло, достал сигарету, прикурил от прикуривателя и откинулся, оглядывая массивную приборную панель, рычаги, педали и конечно же массивный руль.
С таким рулём и без того тяжёлая машина ощущалась грузной махиной, способной подобно массивному рогатому демону пробить собой каменную стену, если водителю очень захочется. Он специально поставил съёмные ограничители, чтобы случайно не разогнаться с такой-то мощью или, что куда важнее, не дать “разогнаться” кому-то другому и перевернуть этот чёртов танк! Ведь если его перевернут, то просто так они его уже не поднимут, пусть самому Исследователю от этого плохо не будет.
Осталось дождаться остальных, и они не заставили себя ждать. Прежде чем запахло свежесваренным кофе, Ворчун услышал, как открылся шлюз каюты и кто-то завозился на кухне рядом с генераторной.
– Хай, начальник. Только встал, уже сычуешь?
Кажется, Голди собралась не в суицидальный поход, а на туристическую прогулку. Найрот, едрить его в корень.
С утра на ней были белая майка, бело-золотые штаны да невзрачная обувь. В руках она держала жестяную термокружку, видимо с импортным кофе, имеющим куда более мягкий запах, чем десерийская бодрящая бурда из орехов.
– А ты какого хрена тут делаешь?
– возмутился Ворчун.
– Когда эта дрянь кончится, ты что делать будешь? Орать на всех, потому что у тебя кофеиновая недостаточность?
– Тогда сменю себе прозвище на “Ворчунью”, и будем орать на всех вместе, - подмигнула она и плюхнулась на соседнее место. У Ворчуна сердце ушло в пятки, когда жидкость в её кружке слегка приподнялась над краем, готовая выплеснуться на пол кабины или куда хуже, на новую обивку кресел.
– Ух, ну и утро, волнуешься?
Сначала он хотел на неё гаркнуть. Потом он захотел её ударить (или возможно, чем-то кинуть, но тогда кофе она точно разлила бы). Сейчас же он просто испепелил её взглядом.
– Ты сама готова? Или будешь в майке, пока у нас генератор не взорвут?
– Намекаешь на то, что я не готова?
– приподняла она бровь, а потом постучала костяшками пальцев себя по груди.
– Алло, дядя, тук-тук. Слой подкожной брони третьего класса. Сервоприводы, импланты. И оружие у меня буквально всегда под рукой.
Она шевельнула пальцами, пластина в предплечье отъехала, и железный сустав подал пистолет прямо в ладонь, после чего она упёрла его себе в голову, бесцеремонно опёршись на приборную панель. Кофе снова опасно плюхнулся в термокружке.
– Вы, найротцы, одни искры и самоуверенность, но никакого
выхлопа, - махнул рукой Ворчун, фыркнув дымом от сигареты.– Ага, зато вы в Десейре все с выхлопом, - усмехнулась Голди.
– Но либо с бензаковым, либо от перчёного жука. Или от той дряни, что ты смолишь. Слушай, в чём твоя проблема? Ты что, серьёзно всегда такой ворчливый?
– Нет, только когда меня достают всякими тупыми вопросами. Иди лучше к этому, к Кобре, от меня ты чего хочешь?
– Чего хочу?
– снова показно удивилась она, отхлебнула, глянула наружу через бронированное стекло.
– А ты как думаешь, бача?
– Никакой я тебе не срача! И хватит повторять это чёртово слово!
– рыкнул Ворчун.
– Чёрт побери, ты, вертихвостка. Нравится тебе докапываться до честных людей? Тебе не место в этом грёбаном отряде, и взята ты сюда только по недосмотру.
– Ты в свою ворчливую голову не впускал мысль, что может быть это ты? Что это ты уже здесь не нужен, а?
Теперь Голди перешла в наступление. Ворчун от изумления аж брови приподнял; такая наглость ошеломила как удар прикладом.
– Я - боевой товарищ Кобры уже хрен знает сколько. Я спроектировал Исследователя, построил его вот этими вот руками, и ты, птица залётная, мне говоришь, что это я тут не нужен?! Мне!?
– Ну да, - она бесхитростно пожала плечами, словно это было что-то само собой разумеющееся.
– Машину ты построил. А в пути-то ты нам зачем? Как управлять, как чинить, ты мне рассказал.
– Не всё!
– предупредил Ворчун.
– Пара советов не заменит того опыта, которым я обладаю.
– Да, конечно, но ты без понятия, в каких ситуациях я оказывалась, и как из них выкручивалась. Починить механизированного монстра, собранного из частей разных миров? Ха, просто ещё один механизм. Но Ворчун, ты не пойми меня неправильно, я старая хабалка, никаких сомнений; но я же с тобой, мордой бородатой, пытаюсь контакт наладить. Хочешь на меня покричать? Пожалуйста, если тебе будет от этого легче. Но если тебе нужно что-то другое сейчас, просто скажи.
Волчун замолчал. Отмахнулся, докуривая сигарету и стряхивая пепел в пепельницу. Выдохнул дым.
– Ничего мне не надо. Я хочу уже двинуть скорее и забыть к чертям и этот город, и всех кто тут остался.
– Тогда выдыхай, сегодня уже двинем. Кофе тебе принести?
– Обойдусь, - сказал Ворчун уже устало.
Голди наконец-то отвалила, и он почувствовал расслабление. Покричать было приятно; на душе стало легче, будто пламя из вен сбросил. Осталась только разрывающая сердце боль и обжигающий пальцы пепел табака.
***
– Всем доброго утра. Как спалось? Готовы к отъезду?
Кобра был в предвкушении. Последние дни он дождаться не мог этого дня, и теперь его инферлингская пламенная сущность ожидала, как они вновь окажутся в обществе не людей, но извечных барханов и солнца.
Ему не терпелось показать пустыню Громдаку Младшему. Старший, как и сам Кобра, любил пустыню куда больше города, и Кобра надеялся, что и новое пополнение в его семью разделит это чувство.
Команда, конечно, была… в интересном состоянии духа и боеготовности.