Моряки Зелёного Моря
Шрифт:
Свет вновь моргнул и потускнел. Потусторонний холод сковал тело, сердце бешено билось. Ти-Дог продолжал нашёптывать защитные заклинания; тусклые образы появились вокруг него щитом, но дрожали от ужаса, понимая, с чем имеют дело.
Он тоже понял. Когда увидел.
Бледное тело бедуина держало в своих когтях многорукое пернатое чудище с головой остроклювой совы; одни когти свернули ему шею, другие сломали ему рёбра, вывернули ноги. Оно было высоким, под два с половиной метра, и почти не помещалось в комнате радиорубки.
В темноте было не различить, как сова держалась над полом, но фигура заполнила собой
У неё было два длинных, опущенных вниз, слегка приоткрытых клюва, из которых торчали оголённые проводки, шевелящиеся, подобно десяткам языков. Сейчас Ти-Дог увидел, что и под её перьями находились кабели.
– Я говорила, что приду. Ты не подготовился, - фигура внезапно растянула свои клювы, словно в улыбке, и податливая с виду кожа показала два оскала.
– У нас был с тобой уговор, Кровавая Сова, - произнёс Ти-Дог.
– Я помог тебе, ты от меня отстаёшь и больше меня не трогаешь.
– Мы повязаны теперь с другой. Моя сестрёнка моложе тебя. Сильнее тебя. Её отцы и матери устроили нам очень прочную связь… И ей очень не нравится, что о моновианском чудище судачат языки.
Чудище приблизилось, упёрлось в стекло, просунуло через него голову, будто не было никакой преграды. Его шея неестественно удлинилась; в нос Ти-Дога ударила вонь свежего мяса, птичьего помёта и перегоревших проводов.
– Я смогу успокоить людей, если ты оставишь меня в покое. Я скажу им, что неполадки…
– Мне не нравится, когда моей дорогой сестрёнке что-то не нравится, - демон улыбнулся, Ти-Дог вжался в стену с радиоаппаратурой, затаив дыхание.
– Ты понимаешь меня?
Ти-Дог кивнул. Демон оскалилась и приблизилась ещё. Вонь стала почти невыносима. Ти-Дог отвернул голову, от ужаса закрыв глаза.
– Понимаю! Понимаю!
– выпалил радиошаман, не в силах шелохнуться. Защитные заклинания сковывали демона не сильнее паутины, сплетённой маленьким паучком. Она рвала заклятья, даже не замечая их. Её правый глаз светился чёрно-красным светом, вызывающим страшную боль от одного только мимолетного взгляда.
– Я приду. Ты не услышишь моих шагов, лишь электротреск. И если кто-то расстроит мою сестрёнку, я приду раньше.
Демон исчезла. Свет включился. Тело бедуина, перемолотое в рваные лохмотья, кучей фарша рухнуло вниз. Всюду летали длинные перья, тлеющие и сгорающие в тусклом освещении. Руны погасли.
Потусторонний сковывающий холод тоже ушёл. Ти-Дог упал на пол, тяжело дыша и прижимая к себе рацию. Эта штука… это существо… Оно и до этого казалось пугающим, но оно преобразилось. За годы демон стал невероятно силён. Настолько, что даже заклинания Ти-Дога стали почти незаметны на её магическом фоне. Нужно было устанавливать обереги от демонов не снаружи, а внутри, правильно мама говорила…
На другом конце проводка Сова очнулась от транса. Повязка на глазу стала мокрой и липкой от тёплой крови. Зубы и целый глаз разрывало болью, от которой хотелось бессильно бить ногами по стальному полу. Сова почувствовала на плече глубокую, раздирающую душу рану, от которой она завопила, будто кто-то погружал в плоть тонкую бритву.
Сова почти сорвала с себя шарф и верхнюю часть одеяния; в дополнение ко всем символам, что формировались
у её сердца, на коже появились тонкие, но глубокие царапины, что вырисовывали новые знаки. Старые же, что превратились в аккуратные шрамы, покрыли всё тело.За всё есть своя цена. И цена глупости - смерть.
***
К вечеру первого дня экипаж уже устроился как нужно, и все были готовы. Ворчун и Голди поменялись местами. Разве что Ворчун постоянно приходил смотреть, как справлялась напарница, будто она никогда руль не держала, и постоянно бухтел о том, что «фура - это тебе не гоночный болид», что «сила нужна, дабы им управлять, и внутренняя и внешняя».
Но у Голди получалось водить фуру легко и играючи. Какой страх для фуры может быть в пустыне, где лишь песчаные холмы и каменистости? Вот и Голди не видела опасностей, несмотря на то, что Ворчун ей все уши пробухтел, какая эта наука.
Она с улыбкой нашла на радио передачу местного заводилы Ти-Дога, в которой он рассказывал о горестях пустынной жизни и тонкостях общения с кахаширами например. (Так она узнала, что лучше с ними говорить прямо, без метафор; не все из них понимали метафоры).
Но зацепило её другое; в передаче рассказывали о них! Об “Исследователе”, стартовавшем из Города Славы, и о впечатлениях от его появления.
Слушая, в какой трепет простаки приходили от одного лишь их проезда, Голди порой свистела от удовольствия; вот это действительно обещанный “почёт и ужас в глазах кметов”, которые должна была испытать хотя бы раз любая особа благородных кровей.
Конечно Голди к таким не относилась; её отец и мать были куда ближе к сословию купцов, если бы в Найроте вообще существовали оглашённые касты. Однако она всегда представляла себя бандитской королевой без свиты, и теперь внимание к её “карете” ей очень льстило и смешило лучше всякой комедии.
Однако в какой-то момент передачу заполнили помехи и треск. Голди слегка стукнула по приёмнику - проклятый десейрийский хлам!
– но это не помогло, помехи остались. Она пропускала передачу на самом интересном.
– Кобра!
– крикнула Голди, призывая Кобру, что готовил завтрак на кухне.
Машину нужно было остановить и покопаться в технике. «Наверняка это треклятый песок забился куда не нужно и всё сломал, не успели далеко уехать». Кобра не отозвался, видно далековато был.
Голди приглушила радио, чтоб не трещало почём зря. Однако в следующую секунду волосы на затылке встали дыбом.
Из кают раздался женский агонизирующий крик. Голди дёрнулась, на секунду оглянулась, потом снова за работу. Кричала Сова (кому-ж ещё?). Голди взяла рацию для связи с Орденом, но она лишь бзикнула ей в ухо. Поняв, что не сможет об этом доложить, она бросила её висеть.
После чего дала сигнал; громкое “ту-у-у-ут” раздалось по округе. Голди зажала педаль тормоза, снижая скорость. Из едущей рядом машины сопровождения высунулся воин и крутанул рукой; лицо у него было растерянное. Голди показала знак остановки.
Рация снова заработала. Сова заливалась агонией и слезами. Фура наконец-то затормозила и остановилась.
– …тветьте. Что у вас происходит?
– раздался голос из рации.
– Неполадка с воксером, мы разбираемся, оставайтесь на местах, - ответила Голди.