Моряки Зелёного Моря
Шрифт:
– Демоны?!
– Ворчун посмотрел сначала на Голди, потом на Кобру. Кобра непонимающе поднял бровь.
– В этой твари ещё и демоны живут?!
– Это фигура речи, идиот, - фыркнула Голди.
– Внутренние демоны. Её безумие, все дела. Но конечно, тебе, эксперту, этого не понять. Тебе только глотку рвать. Клянусь, техноинквизиция началась именно из-за таких как ты. Тупорылых идиотов, не понимающих, как…
– Так, - вмешался Молчун спокойным голосом. Прошёл, оттащил Ворчуна от кресла и сам стал во главе. – Молчать команда.
– О Златоликий, спаси этот экипаж, ибо не ведает они,
– Помолчи, - остановил его Молчун.
Тот замолчал, опёрся о стену и сложил руки на груди.
– Спасибо, - сказал Молчун.
– Кобра, теперь ты говори. И по делу.
Кобра поднялся с места.
– Собратья по разуму, - начал Кобра и поменялся с Молчуном местами, осмотрев присутствующих. Ворчун закатил глаза и попытался улизнуть из кабины, но Молчун спокойно его остановил и встал рядом.
“Он не хочет слышать одно и то же, Кобре лучше бы это понимать и придумать новые аргументы”.
– Клянусь, если ты снова будешь говорить, что твоя прекрасная Сова такая замечательная…
– Не буду, - заверил Кобра, придерживая слегка повязку на щеке.
– Но я хочу, чтобы вы выслушали меня внимательно. Наш мир - место непростое, - он сделал паузу. – Каждый, кто тут стоит, убийца. Мы умеем убивать. Мы делаем это регулярно. Так же, как это делает свободный десейриец, живущий дорогой. Мы все опасны. Как и Сова.
– Марк, я говорю о том, что она ненадёжна, – перебил Ворчун.
– Что она однажды перережет нас ночью, а не о том, что она людей убивала.
– Погоди, - Кобра поморщился, когда очередной раз потянул щеку с ранами. – Радиошаманы - самые необычные из десейрийских жителей. Самые могущественные из них редко обладают чистым разумом, однако они умеют себя контролировать. Радиошаман в первую очередь несёт опасность для себя самого. И то, что Сова до сих пор с нами, говорит о её большой выдержке. Я не слеп; она опасна. Но подобно опасному жуку при правильном с ней обращении она надёжна, словно скала.
“Нет, всё та же шарманка”, - хмыкнул про себя Молчун - “Пускай и проникновенная”.
– Она, - продолжил Кобра, - только что поставила нашу безопасность выше себя. О нас говорили станции, о нас знали люди. Они могли отправиться за нами и создать нам проблемы. Она заставила их замолчать, чтобы о нас не знал каждый встречный.
– Молчун одобрительно кивнул, глядя на Кобру.
– И чтобы это сделать, ей пришлось пойти на риск. Она отправилась по ту сторону радиовуали и сделала что-то, что заставило передачи умолкнуть. Не каждый шаман отважится на подобное, и далеко не каждый сможет, но она смогла.
Кобра оглядел присутствующих.
– Мы все здесь идём на смерть. Ради всего мира. Нашей судьбы. Семьи. И остальных вещей. Мы, самые отпетые сукины сыны и дочери, собравшиеся под одной крышей. Нашими руками будут сорваны планы самого Озумы Рагного. И после нашей жертвы настанет мир на долгое время. Мир, за время которого те, кого мы спасли, смогут изменить Десейру в лучшую сторону. Стать цивилизованной. Такой же как Найрот, Моновиум или даже Регилтис. У нас могут быть разные сильные и слабые стороны. Не все из нас, - он посмотрел на Голди, потом снова на Ворчуна.
– Не все из нас образцовые. Однако наша цель благородна и священна.
Голди посмотрела на Кобру удивлённо, слегка приподняв бровь, даже слегка забыв про дорогу. Ворчун фыркнул. Молчун утвердительно кивнул. Сам Кобра болезненно улыбнулся и поправил сползшую от монолога повязку.
– Ворчун. Есть что-то ещё добавить?
– Нет. Я иду спать.
Ворчун всегда был человеком слова. Если он сказал, что что-то сделает, он это скорее всего сделает. Потому он сразу ушёл. Молчун же был кахаширом дела, а потому повернулся и, одобрительно кивнув Кобре на прощанье, тоже ушёл.
Глава 11 "Рога, символы и слёзы"
Холодный синий свет от ослепительного белого солнца превращал небо стеклянного Арканума в бумагу с разметками неизвестной карты. Переливающиеся прозрачные грани снова разбивали её в хаос, но здесь он был менее всего заметен.
Ветра здесь были наполнены магией; средь стеклянных скал они свистели, обдувая лицо. Заставляли волосы причудливо рассыпаться в стороны; Иистир приглаживал их когтистой рукой, пробираясь средь скал, но волосы на хаотичных ветрах расплетались.
В вышине пролетела астральная виверна, расчёрчивая небесную карту звёздной линией.
Иистир не искал просвещения; перед ним стояла конкретная цель. И лишь поэтому это место оставалось неподвижным. Будь он магом, что заблудился тут в своём сне, стоило ему соприкоснуться с новыми мыслями, как он оказался бы совершенно в другом месте.
Если бы не его структурированный инфернальный разум, неподвластный соблазнам и отвлечениям, голова забивалась бы беспорядочным хаосом – безумными мыслями, бредовыми идеями, странными словами и образами. Однако Иистир не мог допустить такую опасность в свой разум.
Средь бесконечных каменных проходов наконец-то показалась хижина из непрозрачных кристаллов молочного цвета. Она почти растворялась в тумане, что стелился вокруг неё, облизывал скалы и клубился у самого входа.
Иистир сделал шаг в туман, и тот сокрыл его от рогов до копыт. В следующую секунду он оказался под большим стеклянным сводом. Позади него стояла плотная стена тумана, а внутри горели синие свечи, огоньки которых мерцали у тёмного потолка.
В центре хижины находился большой стол, покрытый плотным тёмно-синим полотном, что спускалось на пол, становилось ковром и стелилось под ногами. В воздухе стоял запах травяных благовоний, навевающий ощущение солнечного света.
За столом сидела старуха, сокрытая мраком. Иистир видел сквозь него ясно как днём; в глубине тьмы материализовались её руки, схожие на жучиные лапки, и глаза, смотрящие на него из темноты абсолютно чёрными блестящими сферами.
– Вижу, не за гаданием наткнулся ты на меня… потерянный слуга порядка. Что лицом предатель, но сердцем… но сердцем иным.
У старухи был щёлкающий протяжный голос; бледная дьявольская кожа с лёгким синеватым оттенком, натянутая, словно сухой пергамент, пахла серой. Под кожей шевелились жвалы, показывались лапки; Иистир мог бы принять её за демона, если бы не знал, кто она на самом деле.