Мне отмщение
Шрифт:
– Стражу! Стражу сюда!
А человек рванул вниз ногтями по обнаженной груди:
– Мне нет прощения!
Завизжала женщина: по смуглой коже стекала густая кровь.
– Мне нет прощения!!!
И в следующее мгновение человек поднялся и скакнул в пышущий жаром тандыр.
От дохнувшей красным печки прыснули в стороны люди. Женщины махали рукавами и верещали. В суматохе кто-то задел ногой круглую деревянную крышку тандыра. Она стояла прислоненная к стене - но тут закачалась, заколебалась. И упала на низкую глиняную стенку печи. А потом подрожала в воздухе - и упала плашмя,
Если заживо пекущийся человек и кричал, то его не было слышно за дикими воплями бестолково мечущихся людей.
– Сс-собаки...
– ошалело пробормотал Антара.
Три черных длинных тени с красными глазами неподвижно стояли около пыхающей печки. Деревянная крышка над ней сотрясалась толчками, но они становились все слабее и слабее.
– Чч-что это?..
– Псы Манат, - тихо отозвался Рами.
– Ч-что?
– Уходим отсюда, и быстро, - мрачно сказал сумеречник.
И они пошли проталкиваться сквозь давящуюся толпу.
Господин Абдул-бари ибн Хусам злобно перебирал четки, выдавливая из пальцев их обсидиановые зернышки - одно зернышко за другим, одно за другим. Пальцы господина ибн Хусама дрожали.
Сидевшие перед ним люди тоже маялись и гляделись неважно. Взмокшие оборванцы в грязных куфиях сопели и даже не решались почесать ногу под туфлей. Ибо начальство трясло от гнева, и четки господина ибн Хусама уже отполировались до блеска.
Скреплявшая обсидиановые бусины веревочка не выдержала и порвалась. Освободившиеся черные зернышки стрельнули в стороны и дробью раскатились по голому земляному полу. Одному из мужчин задело щеку, но он не изменился в лице.
В этой голой комнате на молитвенном коврике сидел лишь господин Абдул-бари ибн Хусам, глава отделения барида, прибывший в аль-Румах из Марибского оазиса.
– Почему вы не проследили их дальше?
– тихо поинтересовался он у одного из оборванцев.
Айн, агент тайной службы, известный как Назир, тихо сказал:
– Нас сбили с ног в толпе, господин.
– Что-ооооо?
Это было уже слишком. Сначала ему, Абдул-бари, докладывают, что его лучший "глаз", Рафик, вдруг рехнулся и посреди площади стал признаваться в своих грешках. А потом, поведав всему свету о том, как второй раз женился, с разбегу прыгнул в горячий тандыр и там испекся. Случайно сумев наглухо завалиться толстенной деревянной колодой-крышкой. И надо же было такому случиться, что желание покаяться одолело Рафика - тоже случайно, да?!
– как раз во время выполнения важнейшего государственного дела.
Ибо Рафик, Назир и Ханиф сумели таки отыскать "кота" - так в секретных бумагах барида обозначали нерегиля халифа Аммара - после того, как Усама с Раидом потеряли сумеречника на площади перед масджид. И вот, кстати, тоже наособицу случай! Двое опытных агентов упустили того, за кем шли! Каково?! Они еще страдальчески каялись: мол, исчез "кот" на глазах! Ага, как же! На глазах исчез! Меньше яйца чесать и на баб заглядываться нужно!
Так вот, Рафик, Назир и Ханиф отыскали нерегиля у невольничьего рынка и шли за ним по пятам - готовясь подать знак следующим за ними Усаме с Раидом. Усама должен был затеять драку с чернокожим юнцом,
а остальные назваться свидетелями, требовать возмещения и штрафа за побои и тащить бедуина, сумеречника и Рафика к кади.Ну а в доме кади уже спокойно сидели и ждали нерегиля он, Абдул-бари, и десятка переодетых в обычное платье гвардейцев под командованием каида Марваза. Ну и шелковая красная подушка, на которой стоял ларец сандалового дерева. В каковом ларце лежал и ждал нерегиля перетянутый красным шнуром свиток с фирманом эмира верующих - да благословит Всевышний его и его потомство.
И что же? По странной случайности этот прекрасный, до мелочей выверенный план пошел псу под хвост! И мало того, что один из его, Абдул-бари, людей, решил запечься на манер цыпленка, так трое других докладывают ему, что их сбили с ног люди! Каково?! Агента барида затолкали в толпе!
Все эти мысли отразились на вспухающем жилами лбу господина ибн Хусама.
– Я спрашиваю, что ты сказал, о сын шакала?! Ты хочешь сказать, да помилует тебя Всевышний, что тебя толкнули и ты упал, как глупая баба?!
Сидевший перед ним человек не изменился в лице. И ответил:
– Меня сбил с ног не человек, господин.
– Что-ооо?
– Меня сбила с ног огромная черная псина со светящимися красными глазами.
– Что-ооо?
– Меня тоже, - тихо подтвердил Ханиф.
– А третья собака перегрызла Усаме горло, - отчеканил Раид.
– В результате чего оба, сумеречник и бедуин, скрылись, - невозмутимо закончил Назир.
– В результате чего - скрылись?!..
– рявкнул, наконец, налившийся темно-багровым ибн Хусам.
– Двадцать плетей - каждому! И штраф в размере месячного жалованья!
– Да, господин, - агенты припали лбами к земляному полу.
Глубоко вздохнув, господин Абдул-бари сдержался и победил свой гнев. Краска стала постепенно отливать у него от лица.
– Ну ладно, - заметил он, вытаскивая из рукава еще одну пару четок.
– Раз в дело вмешалась сама Хозяйка Медины, - тут он, одновременно с агентами, поцеловал правую ладонь в знак почтения к Богине, - нам тут делать нечего.
Все провели ладонями по лицу.
– За нерегилем пусть отправляются эти столичные придурки. Они ничего в тутошних делах не смыслят, может, их и пронесет по дурости. Пусть завтра ночью наведаются в кочевье - к утру эта бедуинская рвань точно перепьется и не станет лезть на рожон.
Все согласно покивали. Господин ибн Хусам, неспешно перебирая четки, продолжил:
– Плетей получите за то, что не проследили за Рафиком. Иногда мы слишком увлекаемся борьбой врагами, и упускаем из виду то, что происходит в жизни друзей. Первая заповедь агента - не спускай глаз с товарища своего! Я что, должен узнавать о делах Рафика из его предсмертных воплей?..
Трое сидевших перед господином Абдул-бари людей покаянно покивали.
– То-то, - удовлетворенно кивнул ибн Хусам.
– А месячное жалованье отошлете с моим невольником в Святой город - в Ее каабу. Госпожу Судьбы нужно поблагодарить за милость. Она могла обойтись с нами гораздо суровее за то, что мы по глупости попытались помешать осуществлению ее замыслов. Прости нас, о Справедливейшая!..