Мехман
Шрифт:
– Ой, Мехман, этот курьер не сможет даже поднять твои своды законов, кокетливо говорила она, заливаясь смехом.
– Какой-то весь пестрый, разноцветный.
– Нельзя смеяться над стариком, - серьезно сказал Мехман.
– Правда, очень странный старик, ну что-то вроде орангутанга...
– Нехорошо, Зулейха.
– Я ведь шучу, Мехман.
– Можно шутить, не оскорбляя достоинства человека.
– Ой, ты даже дома не забываешь, что ты прокурор...
Мехман улыбнулся Зулейхе и с шутливой беспомощностью развел руками: "Ничего, мол, не поделаешь".
Зулейхе хотелось поболтать немного с мужем. Но Мехман торопился. Он наспех выпил
– Добро пожаловать, сынок, все тут твое и контора, и земля эта, и двор - все для тебя.
Мехман поблагодарил старика за доброе пожелание.
– Жизни не пожалею за тебя, - бросил ему вслед человек в калошах: Ты - сын моей сестры.
В прокуратуре Мехмана уже поджидал почтительный Муртузов.
– Пожалуйста, товарищ прокурор, пожалуйста, - провожая Мехмана в кабинет, приговаривал он.
– Сколько месяцев уже я вас жду. Несколько раз мне предлагали переселиться в вашу комнату, то есть туда, где вы сейчас живете. Я категорически отказывался, говорил, может быть, новый прокурор завтра-послезавтра приедет, где же он тогда поместится? Между нами, товарищ прокурор, скоро вы сами убедитесь, здесь для юристов не создано никаких условий.
Мехман уселся за свой стол.
– Юристы должны сами создавать себе условия.
Муртузов прищурился:
– Легко сказать, а если не помогают?
– он пожал плечами.
– Я, например, считаюсь плохим человеком в этом районе только потому, что слежу за законностью. Вы, товарищ молодой прокурор, скоро сами увидите, как здесь все самоуправничают. Телефонистки, и те выдумывают свои правила...
– Ну, этому мы положим конец. Извращать закон не позволим, - сказал Мехман с юношеской запальчивостью и деловитым тоном попросил: "Дайте мне, пожалуйста, дела..."
Несколько озадаченный тем, что новый прокурор не расспрашивает о районном начальстве, а сразу приступает к работе, Муртузов открыл шкаф и начал доставать оттуда груды папок.
– Все эти дела возбуждены местными организациями.
– В первую очередь дайте те, где мерой пресечения избрана изоляция...
Мехман начал читать. Зазвонил телефон. Мехман взял трубку.
– Да, я - районный прокурор.
– Говорят с почты. Это монтер, - раздался голос в трубке.
– Начальник поручил мне особо проверить ваш телефон. Хорошо ли он работает? Мы как раз получили новые трубки. Какие трубки? Телефонные. Сейчас приду, заменю...
– Благодарю вас...
Муртузов с усмешкой заметил:
– Начальник почты проявляет усердие: как только придет новый ответственный работник, сейчас же меняет телефонную трубку.
Мехман не ответил. Он снова принялся читать дела, испещряя поля своими замечаниями и пометками.
– В ближайшие дни эти дела должны быть тщательно проверены, - вдруг резко сказал он.
– Мне кое-что не нравится... Ни в коем случае нельзя допускать какого-либо произвола по отношению к советским гражданам - Мы поставлены сюда для того, чтобы прежде всего следить за правильным осуществлением закона.
Следователь Муртузов глубоко вздохнул:
– Эх, поработаете, сами увидите... Убедитесь... Хорошо, что вы приехали... Все увидите, все... Не раз я говорил бывшему прокурору Залову, что нельзя подчинять закон воле разных лиц. Не послушался он меня, и что получилось? Дела запутал и сам запутался.
Мехман исподлобья посмотрел на следователя.
– Вы, по-моему, были его заместителем?
– спросил он.
– Да, конечно, был заместителем. И сейчас я заместитель. Но
не все считаются с моим мнением...– Съежившись под испытующим взглядом Мехмана, он льстиво сказал: - Честное слово, с первой минуты, как вы появились здесь, я почувствовал к вам симпатию... Даже ночью мне снились, ей-богу... Извините, утром жене Явер рассказывал, что моим начальником будет очень способный молодой человек... И вот сейчас я смотрю, вы на самом деле хотите работать самостоятельно, ни с кем не считаясь...
Мехман все еще перелистывал дела.
– Ведь вы сами ведете следствие? А почему неясно зафиксировано? Не все можно понять...
– А разве дают зафиксировать все ясно?
– Надо писать возможно понятнее. Ведь это не просто листы бумаги. Мехман похлопал рукой по делам.
– Каждая строчка этих протоколов - судьба человека, а может быть, - и целой семьи! Следователь не может обвинять голословно. Надо добиться признания вины, глубоко мотивировать, а потом уже наказывать. Снимать с работы невиновного человека, изолировать его - кому это нужно?
– Мехман поднял голову и посмотрел следователю прямо в лицо. Нельзя играть шутки с невинным человеком, никак нельзя, товарищ следователь.
Муртузов вздрогнул, как будто по комнате пронесся холодный ветер.
– Как можно? Еще бы!
– Да кто же поверит в правосудие, если виновный будет ходить на свободе, а невинный сядет в тюрьму, - продолжал сурово Мехман.
– Я только прошу вас, товарищ прокурор, поставить с самого начала в известность исполком о ваших планах. Не подумайте, что я хочу свалить всю вину за беспорядки в прокуратуре на других, посеять раздор между вами и районными организациями. Упаси бог... Я был здесь одинок, беспомощен, на меня оказывали большое давление... может быть, я тоже кое в чем повинен... Голос у Муртузова задрожал: - Может быть, и я предстану перед вами как обвиняемый за злоупотребление своей властью, своим служебным положением.
Мехман молча продолжал заниматься своей работой. Муртузов постоял немного молча и вышел. Спустя некоторое время снова зазвонил телефон. Мехман услышал утомленный, хриплый голос:
– Это ты, Муртузов?
– Нет, говорит районный прокурор.
– Слушай, дорогой, передай, пожалуйста, трубку Муртузову.
– Он у себя в кабинете. Позвоните к нему.
– Слушай, дорогой. Это из райисполкома говорят. Неужели ты не можешь встать и позвать его?
– Позвоните к нему в кабинет. Он там.
Тот же голос сердито сказал:
– Скажи ему, чтобы позвонил лучше ко мне, в кабинет Кямилову.
– Товарищ Кямилов. Я собираюсь сегодня зайти к вам, - начал было Мехман, но ответа не последовало.
На другом конце провода положили трубку.
Мехман не придал этому значения и в конце дня пошел в райисполком. Он хотел уже войти в дверь кабинета председателя, как ему преградил путь Саррафзаде - секретарь.
Прекрасно зная нового прокурора в лицо - райцентр был не настолько велик, чтобы можно было не заметить нового человека, - он все же спросил:
– Вы кто будете?
– Я новый прокурор. Хочу видеть председателя. Я немного ознакомился с делами, и теперь...
– Товарищ председатель очень занят, - сказал Саррафзаде, сморщив женоподобное лицо с дряблыми щеками.
– Будьте добры, присядьте.
– Он показал Мехману на стул с перекошенными ножками, стоявший у окна.
Мехман сел, стул зашатался под ним. Он встал и начал прохаживаться по приемной. Из кабинета слышались шум и крики. Мехмая узнал хриплый сердитый голос Кямилова. Саррафзаде вошел в кабинет и тотчас же вернулся.