Лиловый (I)
Шрифт:
– - ...Я верю в шестерых богов, Исан, -- помедлив, возразил нари.
– - Я верю, что они не оставят нас и приведут к нам Одаренного Хубала... если он действительно нам нужен.
***
В сабаине Тангал, расположенном буквально в пустыне, у подножия высокой горы, Исан подошел к Острону и вполголоса, пока Сунгай разговаривал со старейшинами, сообщил:
– - Я чую одержимого, который вот-вот проснется.
– - Мерцание?..
– - переспросил Острон. Белоглазый кивнул ему, и Острон сделал знак Хансе и Искандеру, когда те посмотрели на них, желая знать, в чем дело. Пятью минутами позже они поставили в известность старейшину Хилафатула, самого уважаемого в сабаине; Исан
– - Снятся ли тебе сны, в который чужой бесплотный голос разговаривает с тобой?
– - спросил ее Острон, от всей души надеясь, что белоглазый ошибся.
Женщина настороженно посмотрела на старейшину Хилафатула, который хмурился в стороне, потом на высокого нари с треугольным подбородком; когда эти двое подошли к ней и сказали, что она должна пойти с ними к старейшине, она очень испугалась бородатого со страшными белыми глазами, но не этого нари.
Она помолчала, не уверенная, стоит ли говорить правду, но присутствие старейшины повлияло на нее, и она кивнула:
– - Да, несколько раз я видела такие сны...
Острон опустил голову. Исан вопросительно посмотрел на него, ожидая, что тот отдаст приказ; Острон посидел молча, наконец негромко сказал господину Хилафатулу:
– - Стоит держать ее... под надзором. Это очень дурной знак.
По указаниям старейшин женщина осталась на ту ночь в аштемаре, под стражей, хоть она плакала и не понимала, в чем она виновата; Острон с камнем на сердце ушел к своим путникам в трактир. По пути Исан спросил его:
– - Ты не будешь казнить ее?
– - ...Ради всего святого, Исан, -- вздрогнув, отозвался тот.
– - "Казнить"! В племенах казнят только убийц!
– - Но она скоро станет одержимой и тогда, очень возможно, кого-нибудь убьет.
– - Вот тогда и...
– - Ты перекладываешь эту ответственность на простых людей?
Острон помолчал.
– - Чего ты хочешь от меня, Исан?
– - потом резковато спросил он.
– - Чтобы я лично казнил каждого одержимого или того, кто вот-вот поддастся?
– - Нет, -- невозмутимо ответил белоглазый.
– - Мне просто интересно.
– - Интересно ему.
Они уезжали наутро, обменяв своих низкорослых лошадок на верблюдов; Ханса, на чьи плечи легла сия обязанность, весь вечер сердито бубнил и перед отъездом заявил, что о хеджинах в этом богами забытом месте можно и не мечтать.
– - Не имеет значения, -- коротко ответил ему Искандер. Дромедары, которых раздобыл Ханса, были ниже хеджинов, и седла у них были не такие удобные, впрочем, все двенадцать животных выглядели бодрыми и сердито орали, мотая головами.
– - Какой из них самый смирный, -- пробормотала Сафир, а Ханса фыркнул и ответил ей:
– - Все одинаково буйные, бери любого.
Еще через полчаса борьбы с животными путники наконец выехали. Они покинули сабаин, и тропа, поначалу спускавшаяся по скалистому склону, наконец вывела их в хамаду; Острон с тяжелым сердцем оглянулся на видневшиеся вдалеке стены сабаина. Отвернулся, глядя перед собой.
– - Эту дорогу я хорошо знаю, -- сообщил ему Сунгай, рядом с которым он ехал.
– - Но она дает немаленький крюк в одном месте, в мирные времена торговые караваны и некоторые племена джейфаров предпочитали заглядывать в ахад Шамсул, что сильно к западу отсюда. Я думаю, нам туда заезжать нет особой нужды. Как ты считаешь?
– - Тебе виднее, -- пожал плечами Острон.
– - А напрямик что?
– - Барханы, -- отозвался
джейфар.– - Оазисов там нет, но у нас есть Искандер, так что вряд ли это проблема.
Они действительно два дня ехали без всяких приключений, и Исан сообщал, что не чувствует ни единого одержимого на значительном расстоянии вокруг; места были пустынные, воды здесь отродясь не водилось, и Искандер на второй день даже с трудом сумел вызвать небольшую струйку, которой едва хватило на всех.
– - Ведь вода, которую я вызываю, из ниоткуда не берется, -- пояснил он удивившейся Лейле.
– - На самом деле почти везде под землей есть ее запасы, просто где-то они лежат очень глубоко. А в оазисах влаги так много, что я могу брать воду буквально из воздуха.
– - Наверное, на берегу моря ты станешь сильным, как бог, -- пробормотала девушка.
Царила глубокая ночь, но они останавливались в тот день в обед и были намерены ехать без остановок до утра; пустыня была окутана гробовым болезненно-белым молчанием, залитая лунным светом, и поневоле люди стихли тоже, сосредоточенно смотрели перед собой, и только изредка доносилось уханье Хамсин, то и дело отлетавшей на разведку и возвращавшейся к Сунгаю, ехавшему впереди всех. Один Леарза смотрел на небо, задрав голову. Ночь выдалась необычайно звездная, и он отыскивал знакомые созвездия, а потом заметил, как одна звезда двигается. "Ух ты, метеор", подумал он с восторгом и какое-то время следил за ней, но потом потерял ее из вида. Тогда уж ему пришло в голову, что для метеора она двигалась слишком медленно, только Леарза пожал мысленно плечами: сколько неизведанных чудес в мире, ему никогда не узнать все его секреты.
Острон ехал чуть позади Сунгая, и рядом с ним была Сафир, они тихо переговаривались поначалу, потом, когда всеобщая тишина окутала отряд, тоже замолчали. Острон то и дело бросал украдкой на девушку взгляды и чувствовал неизбывную нежность по отношению к ней. Она была такая храбрая, думал он: прошла вместе с ним весь этот путь, от самого первого нападения одержимых, ничего не испугалась и пойдет с ним до конца, что бы ни случилось, он был уверен в этом.
Тут с другой стороны Острона нагнал Исан, и, поскольку белоглазый почти никогда этого не делал без нужды, Острон немедленно насторожился.
– - Я чую отряд одержимых, -- предсказуемо сообщил тот, с невозмутимостью глядя перед собой.
– - Не очень далеко отсюда. Сова джейфара еще не принесла эту новость?
Сунгай обернулся на эти слова и нахмурился: Хамсин еще не вернулась из очередного полета.
– - В какой стороне?
– - спросил он.
– - Там, -- Исан не колеблясь махнул рукой к востоку.
– - Их много, около двух сотен. Некоторые из них мерцают.
– - Одержимые на востоке!
– - крикнул Острон, оборачиваясь к остальным путникам, и верблюд Сунгая первым перешел на рысь, а следом за ним и остальные. Исан вырвался вперед, ведя других, но слишком долго они не проехали: фарсанг, не больше, затем белоглазый остановился, и путники спешились.
– - Абу, оставайся с животными, -- велел Острон, выхватывая уже ятаганы: теперь они могли слышать человеческие крики впереди, за гребнем бархана. Одиннадцать человек взбежали по песчаной волне и обнаружили, что за ней уже вовсю идет драка.
В свете луны трепетал белый флаг, и конный отряд сражался с толпой безумцев; Острон поселил пламя на своих клинках и первым ринулся в драку, следом за ним летели Сунгай и Ханса, невдалеке просвистела первая стрела. Из-под земли вдруг вырвалась тонкая, но высокая струя воды. Ни конникам, ни Одаренным и их спутникам вода ничего не сделала, но безумцы, страдающие водобоязнью, частью впали в панику и смешались.