Лиловый (I)
Шрифт:
– - Так мы устроим им торжественное прибытие, -- буркнул Искандер.
– - Я могу поднять волну и обрушить ее на берег. Я еще не пробовал, правда, управлять таким большим количеством воды, но думаю, все получится.
– - Погоди, но если поднимется огромная волна, наш собственный корабль...
– - начал было Сунгай, но Дагман перебил его:
– - Ерунда. С вами в дорогу отправляется нахуда, равных которому в Ангуре сейчас наверняка нет! Я использую эту волну, и мы сойдем на южный берег, как боги.
– - Хорошо, но нужно еще решить, должны ли мы брать с собой других людей, -- осторожно
– - Абу тут упомянул насчет тысячи бойцов... только я думаю, тысяча -- слишком много, и...
– - Не больше пятидесяти, -- отрезал нахуда Дагман.
– - Достаточно большой самбук поднимет и сто, и даже двести, но трюк с волной уже не удастся.
– - В таком случае, эти пятьдесят должны быть лучшими из лучших, -- буркнул Сунгай: идея тащить с собой много народа ему точно не нравилась.
– - И я бы не хотел лишать Ангур и сотой доли его защитников. Я совсем не так уверен, что одержимые перестанут атаковать город, когда мы сойдем на том берегу.
– - Я отберу только лучших бойцов, -- вскинулся Муджалед.
– - Среди наших людей очень многие мечтают отправиться в бой с самими Одаренными. Вот увидите, уже завтра отряд будет готов выходить в путь. И насчет корабля уважаемый нахуда Дагман может не беспокоиться, любой дау, стоящий в порту, в его распоряжении.
– - Хорошо, -- обрадовался Острон, но тут голос подал белоглазый, стоявший у окна чуть в стороне от всех:
– - Мы не сможем выйти завтра, -- сказал он.
– - И послезавтра тоже.
– - Отчего?
– - Я чувствую... приближение нижней точки колеса, -- угрюмо пояснил Исан. Острон и Сунгай немедленно уставились на него, обернувшись; и вправду, вид у белоглазого был чуть растрепанный. Они уже знали, что это тоже своеобразный признак.
– - Если только вы не хотите идти без меня, вам придется подождать, пока она минует.
– - Проклятье, -- пробормотал Сунгай.
– - Мы подождем, -- согласился Острон.
Позже, когда люди разошлись по своим делам, Муджалед отыскал Острона; тот проводил время с дядей Мансуром, рассказывал о том, что им довелось повидать на пути через горы Халла. Дядя хмурился и грыз мундштук видавшей виды трубки.
– - Я хотел спросить тебя, Острон, -- вполголоса произнес Муджалед, кивнув старику.
– - Что за человек этот Исан? У него очень странные глаза, и многие ветераны, еще служившие на стене Эль Хайрана, опасаются его.
– - Он безумец, -- просто ответил Острон, отчего дядя Мансур едва не выронил свою трубку, а Муджалед против воли весь подобрался и схватился за рукоять ятагана.
– - Но он на нашей стороне. Он не единожды уже доказывал это. Его безумие... он сам сравнивает его с колесом телеги: временами он словно опускается в нижнюю точку колеса, как он называет это, и тогда нам приходится держать его под присмотром. Но в верхней точке колеса он вполне разумен и сражается на нашей стороне.
– - Мубаррад милостивый, -- пробормотал дядя.
– - Так... скоро у него очередной припадок, -- с пониманием кивнул Муджалед.
– - Вот почему вам придется переждать это время.
– - Да, -- согласился Острон.
– - Скажи, в Эль Кафе есть место, где можно было бы содержать его?
– - Боюсь, что нет, -- покачал головой Косматый, -- только если отвести его в темницу в нижнем районе города... но ведь это вызовет кривотолки.
– - ...Хорошо, -- помедлив, кивнул Острон.
– - Тогда мы просто запрем его в одной из комнат. Для надежности я буду тоже караулить его, а подменять меня будет Бел-Хаддат. Думаю, из всех нас только мы двое способны противостоять ему в бою на клинках.
Исан, когда ему сказали об этом, лишь пожал плечами.
– - Еще дня два, -- сообщил он глухо.
– - Будьте бдительны.
И действительно, на четвертые сутки под утро Исан напал на Абу Кабила, да кузнец скрутил его, -- благо свой палаш белоглазый отдал на хранение Острону, -- связал и заставил выпить снотворный порошок, которого им с запасом оставил господин Анвар.
***
Пересменка происходила у них вечером, когда заходило солнце. В первый день Острон немного нервничал, непривычно было видеть белоглазого таким растрепанным, а безупречно-холодная маска его лица оказалась разбита некрасивой гримасой, и к тому же с утра, когда он пришел по зову Хансы в комнату к Исану, безумец заговорил с ним; поначалу Острон опешил и подумал было, что Исан в себе.
– - Всех вас уничтожит, -- скалясь, прохрипел белоглазый, -- камня на камне не оставит от города. Такие идиоты, доверять слуге Асвада.
– - Его лицо неожиданно изменилось, став каким-то плаксивым.
– - Да, мой господин. Конечно, все будет так, как ты пожелаешь, мой господин.
– - Исан?..
– - окликнул его Острон, растерявшись, но тут с другой стороны к обезумевшему майяду подошел Абу Кабил и отвесил ему мощный подзатыльник; голова белоглазого мотнулась, и он смолк, уткнувшись носом в собственные связанные руки.
– - Абу, что ты...
– - Он так все утро уж болтает, -- добродушно отозвался кузнец.
– - Мне кажется, разговаривает со своим господином, темным богом. Лучше пусть побудет так немного, чем разболтает что-нибудь этакое. Вряд ли темный бог сможет с ним общаться, когда тот без сознания!
– - Это жестоко как-то, -- неуверенно заметил Острон, но в душе, в общем-то, был согласен с Абу Кабилом.
А потом уж на Исана начало действовать снотворное, и большую часть времени он вовсе спал; на второй день они спокойно разговаривали, иногда поглядывая на дергающееся во сне лицо безумца.
– - По сути, он сейчас такой беспомощный, -- пробормотал Острон как-то под вечер, когда уже до смены караула оставалось недолго.
– - Слушай, мне вот интересно, а он нам доверяет? Наверное, да, разве он позволил бы с собой такое делать?..
– - Он рассуждает логически, -- рассмеялся Абу Кабил.
– - Зная, что мы -- олицетворение добра и все такое, главные защитники всего светлого и хорошего, он легко может предположить, что никто из нас никогда не поднимет на него руку. Хотя я уверен, вот конкретно сейчас он нам не доверяет ни на грош и, мало того, мечтает нас убить!