Леона. Книга 2
Шрифт:
— А чего я? — пробурчала Заряна. — Я на него волком не гляжу, да зубы не скалю.
«Да и он тебя улиткой да бестолковкой не зовет» — обиженно пробурчала в пустоту Леона.
— Волком глядеть — тоже мне велика вина! — Воскликнула Леся. — Ты вон тута намедни6 все мечи им чуть не поржавила. И что он? Разве сказал тебе хоть кто слова худого?
Заряна ответить не успела.
— А ну хорош пустой болтовней маяться! — побранила девушек появившаяся вдруг Верхуслава. — Ишь зацепились. Языками чесать дело-то нехитрое, да только глядишь, языки-то так и сотрете. Давайте-ка в огород поскорше,
— Мы как раз собирались, — сказала Витана.
— Ага, вижу я, как вы собирались… — проворчала Верхуслава. — Так уболтались, что аж работу побросали. Идите-идите, покамест не распалилось солнце-то.
Послышались шаги да шорох девичьих платьев.
— А куда Алешка подевалася? — спросила домовушка у уходящих девушек. — Опять у ней пряжа бесхозная лежит.
— А за ней Прошка забежал, они в конюшню умчали, — обернувшись, ответила Витана.
Судя по тому, что внизу стало тихо, а голоса теперь доносились с улицы — в избе Леона осталась одна. Девушка понуро села в кровати, потянулась, посмотрела на окно и, мученически вздохнув, упала обратно — сил не было никаких.
Наконец, взяв себя в руки, Леона быстро встала с кровати и заправила постель, чтобы боле не было искушения прилечь.
Прохладная водица в тазу не принесла желанной бодрости, хоть и смысла с глаз сон. Даже зубная метелка и та казалась тяжелой…
Девушка вяло спустилась на первый этаж. Изба пустовала, только из стряпушной раздавался глухой быстрый стук. Леона с любопытством заглянула за каменную стенку печи — перед низким корытцем с сечкой в руках стояла домовушка и быстро рубила квашенную капусту с варенными яйцами — видно сегодня пироги будут печь.
— Проснулась, — заметила Верхуслава, отложив сечку7. — Вон, тама, на печке под полотенишком тебе кушанья оставили. Бери да иди садись за стол. Я тебе покамест отварчику налью, небось силушек-то нет совсем…
Леона благодарно улыбнулась и заглянула под тряпицу. В животе у нее призывно заурчало — в миске стояла молочная каша из ее любимого овсяного толокна с растаявшим золотистым солнышком в центре. Девушка сунула в кашу лежавшую рядом ложку, взяла в зубы теплую краюху и, подхватив с печи миску, устало отправилась за стол.
Усевшись, Леона вяло помешала густую овсянку, растягивая по ней желтое маслице. Девушку все еще клонило в сон, и двигалась она заторможенно… Она подняла ложку к губам, вздохнув, сунула в рот и с первой же съеденной порцией теплой каши, почувствовала, как мягкой волной расходится по телу сила.
— Ну чего, легче-то делается? — спросила Верхуслава с аппетитом уплетавшую овсянку Леону.
Девушка, уже ощутившая себя куда бодрее, согласно кивнула.
— Ну, ешь-ешь давай, — ласково проговорила домовушка.
На стол перед Леоной опустился стакан с горячим духмяным отваром.
— Силушек добавит, — сказала Верхуслава, пододвигая стакан ближе, и уселась на соседнюю лавку.
— Спасибо, — поблагодарила Леона, проглотив кашу, и отпила пряный напиток, теплом разлившийся по нутру.
— А поговорить с Гостомыслом все же надо, Леонушка, — сказала Верхуслава, когда девушка поела. — Не дело это.
—
Это просто кошмары… — устало возразила Леона.— Не бывает «просто» кошмаров, деточка, — наставительно сказала домовушка. — Как давно они у тебя — то не ведаю, а только все то время, что ты здесь — все они тебе снятся. А последнее время, гляжу, все чаще приходить стали. Тянут они из тебя силушку, дитя, тянут…
— С тех пор, как приехала и снятся, — призналась Леона.
— Значит по дороге нечисть к тебе привязалась, деточка. Да только нет у меня супротив нее силы. Коли бы она сюда приходила — дак не пустила бы. А тут ты будто сама к ней тянешься… К Гостомыслу тебе надо идти. Он поможет.
Леона опустила взгляд. Изъедает ее содеянное прошлым летом зло. Она даже вспоминать не в силах, до того противна себе, а тут сказать придется… Не может она к Гостомыслу.
С крыльца послышались знакомые шаги.
— Леонка! — воскликнул Словцен, заглянувший в избу. — Ты чего опять проспала?
— Угу, — пробурчала девушка.
— Ну, ты даешь! Хорошо хоть встала уже, а то я за тобой как раз. Нас Воимир зовет.
Девушка подняла вопросительный взгляд на домовушку. Та кивнула.
— Иди Леонушка, коли учитель зовет. Я тут сама уж, — проговорила она, забирая со стола пустую миску.
Леона допила целебный отвар и, поблагодарив хозяйку, вышла из избы.
— Ты не захворала? — спросил Словцен, спускаясь вместе с ней с крылечка.
— Нет, спится просто плохо…
Парень с сомнением посмотрел на подругу, но расспрашивать не стал и молча повернулся вперед. Друзья обошли избу и направились к утоптанной площадке, где их уже ждал наставник.
Погода стояла мягкая, солнечная. Все сильнее ощущалось приближение лета.
— Воимир злился, — предупредил Словцен, пока они шли до ристалища. — Он после утреннего сбора к вашей избе пошел, я думал за тобой.
— За мной, — согласилась Леона. — Я слышала, как утром это обсуждали. Только его вроде как Верхуслава не пустила.
— Ты бы поговорила с ним. Вдруг он думает, что ты просто отлыниваешь.
— А ты думаешь я его переубедить смогу? — хмыкнула Леона, с унылым прищуром посмотрев вперед на одиноко упражнявшегося с мечом мужчину. — Видно же, что он недолюбливает меня. Даже если я скажу, что лежала в горячке, для него это не будет оправданием.
— Тебе кажется, — успокоил ее Словцен. — Он со всеми строг.
— Даже девочки заметили, — возразила Леона, глянув на друга. И невесело усмехнулась. — Мне все чаще думается, что Гостомысл в наказание его наставником надо мной поставил. Только понять не могу за что.
— Перестань, — благодушно проговорил парень со смеющейся улыбкой. — Воимир хороший учитель.
— Когда не грубит, — буркнула девушка.
— Да ладно тебе. Он жестковат, конечно, что правда, то правда. Но зазря не бранит, всегда по справедливости говорит все.
— Мне так не кажется… — проворчала Леона, когда они уже почти дошли.
Словцен сочувственно улыбнулся и, подбадривая, дружески потер девушку по плечу.
— Мечи у бочек, — не оборачиваясь проговорил Воимир, продолжая биться с невидимым противником. — Быстро разминаетесь и за ними.