Легенда о Фейлель
Шрифт:
Эдилейн поняла, бесповоротно поняла, что для неё неважно, как выглядит Галан и с кем он проведёт свою жизнь. Главное, чтобы жизнь его была долгой и счастливой. И пусть его обнимает и целует другая, та, что сейчас рыдает возле страшного ложа. Пусть. Лишь бы он не умирал.
— Выйдите все, пожалуйста, — тихо проговорила Эдилейн.
Находящиеся в комнате соседи, поддавшись какому-то внутреннему убеждению в том, что поступать следует именно так, как велит эта незнакомая госпожа, быстро покинули тесную спаленку.
Девушка, сидящая возле постели Алуана, обернулась. В её голубых глазах застыла боль. Увидев Эди,
Эди жестом остановила её. Не было в душе Эдилейн ни гнева, ни ненависти к этой юной особе. Да и как могло быть иначе! По каким бы причинам — по любви, из чувства сострадания, из-за данного ранее обещания — Алуан ни связал свою судьбу с голубоглазой немой красавицей, выбор был сделан им добровольно. А Эди не могла не уважать выбор своего любимого.
Эди опустилась на колени в изголовье кровати.
Ей вдруг страстно захотелось хоть раз в жизни поцеловать этого такого близкого сейчас, такого любимого ею человека. Но она остановила себя. Она знала, что за её спиной стоит заплаканное и дрожащее от горя существо…
Эди приподняла одеяло и быстро взглянула на рану. Девушка пошатнулась: сомнений не было — после такого не выживают.
Алуан слабо качнул головой. Его дыхание стало прерывистым. На лбу в очередной раз выступила испарина. Но сознание и на секунду не вернулось к несчастному.
Эдилейн сняла с шеи медальон и осторожно надела на шею раненого.
Асена легко коснулась рукава Эди. Та обернулась. Голубые, полные слёз и надежды глаза были полны благодарности к ней. Эдилейн приложила палец к губам.
— Не говорите ему, что я была здесь, — шепнула она. — Не надо. А когда рана… исчезнет, и он спокойно заснёт, просто снимите медальон и спрячьте — он может узнать герб… И простите меня. Будьте счастливы. Прощайте.
Эди поднялась на ноги, ещё раз взглянула в лицо того, кому навсегда принадлежало её сердце и с кем, как она считала, расстаётся навсегда. Асена попыталась что-то объяснить знаками, но Эдилейн, истолковав её жесты только как выражение благодарности, грустно улыбнулась и быстро вышла на улицу.
Эди исчезла из деревни так же незаметно, как и появилась в ней. А люди уже с новыми вопросами кинулись к гадалке, доверие к которой резко возросло, ведь знахарь, вновь навестивший раненого, с удивлением сообщил, что страшная рана чудесным образом затягивается прямо на глазах.
Гадалка гордо раскладывала свои карты, смотрела в «шар судьбы» и уверяла, что чудеса только начинаются… Отчасти она была права. Ведь добрая магия сейчас именно в этих краях стремилась одержать верх над злом. Только, каких сил, жертв, мук это стоило и кому — гадалка не знала. А то, что волшебство всегда живёт рядом с нами и надо просто уметь его увидеть, мы в быту вообще как-то забываем…
А Эдилейн спешила в Замок. До полуночи оставалось не более двадцати минут. Что с родителями — она не знала. Какая коварная идея придёт в голову Берка, как только среди привезённых пленников он увидит Фейлелей? Предположения пугали Эдилейн. И девушка торопилась вдвойне.
Эливейн очнулась и открыла глаза. Её голова покоилась на коленях одной из пленниц, румяной пышной крестьянки.
— Слава Богу! — прошептала та. — Очнулася.
— Дин, —
слабым голосом позвала Эливь.— Я здесь, милая, — голос был тихим, совсем рядом. Эливейн приподнялась и села, глядя сквозь прутья клетки на мужа.
— Держись, любимая, — прошептал тот. — Наша боль не поможет Эди.
Эливь кивнула. Ей хотелось обнять Дина, прижаться к нему и… плакать горько, неудержимо.
Эливейн посмотрела на лица других пленников. В их глазах она увидела столько скорби и сочувствия, что ей вдруг стало совестно за то, что она посмела пожалеть себя…
Повозка вкатила в Сумрачные Ворота и остановилась. Пленников выгрузили на мощёный двор и выстроили в две шеренги друг напротив друга. Рядом с Эливейн оказалось две крестьянки и два крепких парня. Динаэль стоял между двумя крестьянами средних лет, а пара совсем юных девушек жалась друг к дружке, не сводя глаз со своих женихов напротив.
Звучно шагая по камням двора, вышел Берк.
Свет факелов, несомых слугами за господином, упал на лица пленников.
— Вот так удача! — рассмеялся Сэмуэль, выхватывая факел из рук одного стражника. — Ай да встреча!
Берк в упор смотрел на Динаэля. Дин оставался бесстрастен.
— Хороший подарок я сделаю себе, — продолжал колдун. — Клеймо мне! — скомандовал он.
Двое стражников крепко схватили Дина за локти. Тот невольно поморщился от пронзившей всё его тело боли. Слуга сдёрнул рубаху с правого плеча Динаэля.
Эливейн не видела как Берк прыснул на раскалённый докрасна металл какой-то тёмной жидкостью из тайничка в своём перстне — Сэмюэль стоял к ней спиной. А Дин… Дин только подбадривающе улыбнулся ей, а потом, когда железо коснулось кожи, слегка прикусил губу.
Остальных заклеймили слуги, грубо и быстро. Кроме Эливь.
Стражник трижды подносил пышущий жаром инструмент к плечу Эливейн, но металл покрывался ровной корочкой льда, не оставляя следа на коже пленницы.
— Что за бред?! — рассвирепел Берк.
Остальные переглядывались: кто робко, кто с изумление, кто с усмешкой.
Динаэль улыбался.
— Твоих рук дело? — зло спросил Берк, яростно глядя на него.
— Я же не обладаю магической силой, — напомнил Дин. — А это, — он кивнул Эливь, — дело давнее. И у него есть имя… Но вам, мистер Берк, оно не понравится…
— Что? — Сэмуэль не желал терпеть никаких фокусов.
— Это Любовь, юноша, — негромко сказала Эливейн. — Дар супруга молодой жене к свадьбе. Вы хотели заклеймить меня как свою собственность. Но я никогда не буду принадлежать никому против своей воли. Таково было моё желание, которое в подарок мне и исполнилось…
Остальные пленники тоже начинали невольно улыбаться…
Продолжать спорить — значило бы терять свой авторитет. Да и времени до полуночи оставалось немного.
— Гоните так! — приказал стражникам Берк. — Да прикуйте её, понадёжнее!
Пленников повели в подземелье.
— Но тебе-то радоваться нечему, — зло шепнул Сэмуэль Дину.
Но тот лишь улыбнулся в ответ.
Холодные каменные ступени тянулись глубоко вниз и тонули в темноте. Красноватые блики от пламени факелов окрашивали мрачные стены подземных казематов зловещими тонами. Пленников остановили перед тяжёлой железной решёткой.