Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Добрый день, — поклонился он и взглянул на мисс Асену.
Лицо сестры, её взгляд, улыбка сказали ему многое. Но, ещё не решаясь поверить в мелькнувшую надежду, он сдержанно спросил:
— Сэр Фейлель, Вы считаете, что Асена сможет говорить?
— Несомненно, — ответил Динаэль. — Ваша сестра будет говорить. Ваша задача проследить за строгим режимом приёма лекарств и привезти мисс Асену на назначенный ей курс массажа в указанный срок.
— Спасибо, сэр! Я много слышал о вас… Но мы, если честно, уже и не надеялись…
— И, личная просьба, — улыбнулся Динаэль. — Я понимаю, что вы, как
Динаэль не договорил, ибо «если…» могло быть и очень счастливым, во что ему хотелось верить, и чрезвычайно трагическим, о чём не хотелось думать, но что подтверждало тяжёлое предчувствие…
— Значит, — молодой человек смутился. — Значит, вы сразу узнали меня?
— Смотря, что называть «сразу», — улыбнулся Динаэль. — Вчера издалека — совсем нет. В восторженном рассказе дочери — тоже нет. Сегодня — да. Вы очень похожи на отца: и внешне, и, что весьма приятно, душой. Вы даже Эде вчера не признались напрямую, кто вы, ибо побоялись, что таким образом окажетесь в привилегированном положении как владелец знаменитой библиотеки…
— Простите, сэр, — смущённо проговорил Алуан.
— Хорошо, — шутя, ответил Динаэль, — но при одном условии.
— Слушаю, сэр.
— Вы с вашей очаровательной сестрой сегодня отобедаете у нас. Договорились?
— Спасибо, сэр, — поклонился Галан. — Тогда позвольте мне сегодня же перед обедом сообщить вам и вашей супруге… очень важную вещь?
Динаэль кивнул.
— Прощайте, миссис, и спасибо, — молодой человек поклонился ещё раз. — До свидания, сэр Фейлель, — проговорил он, выходя из кабинета и пропуская вперёд сестру.
Алуан и Асена возвращались в деревню, где они столько времени ожидали своей очереди, волновались и надеялись. Брат и сестра шли, крепко держась за руки, счастливые, улыбающиеся.
Асена знала о встрече брата с Эдилейн Фейлель, о внезапно родившемся крепком, настоящем чувстве. Поэтому слова мистера Фейлеля, приглашение на обед не были ей непонятны. Это была ещё одна радость, произошедшее означало, что сэр Динаэль одобряет выбор дочери, и Алуан сможет быть счастлив. Асена вполне правомерно была убеждена в том, что такой умный, честный, ответственный, такой заботливый, такой талантливый — её брат достоин счастья.
В порыве нежной любви Асена обняла брата за шею. Тот подхватил сестру и закружил. Он, в свою очередь, тоже считал, что его добрая, терпеливая сестрёнка достойна быть счастливой, и, для начала, хотя бы вернуть себе дар устной речи.
Асена улыбалась. Алуан засмеялся. И вдруг… Ал замер, опустив сестру на землю. В первый миг его лицо озарилось светом, но тут же страшная догадка привела его в ужас.
— Нет! — воскликнул он. — Эди! Ты не поняла!
Алуан бросился к Вратам. Асена в тревоге обернулась.
У Перехода в немом оцепенении замерла красивая рыжеволосая девушка. Её взор был полон отчаяния. Асена
сразу догадалась, кто она и о чём могла подумать, увидев Алуана обнимающим незнакомую ей молодую особу. Мисс Галан тоже сделала несколько шагов в сторону Эдилейн, отчаянно взмахнув руками. Но та истолковала её поведение по-своему.Алуан уже хотел взять Эди за руку, но девушка попятилась от него.
— Не прикасайтесь ко мне, — прошептала она и кинулась прочь.
Молодой человек попытался догнать Эдилейн, но девушка свернула на какую-то неведомую тропинку, ведущую вглубь поднимающегося вверх по склону леса, и быстро скрылась из вида.
Алуан, огорчённый до невозможности, тревожащийся за любимую, вернулся к сестре. Та с болью смотрела в его синие глаза.
— Иди домой, Ася, — попросил он. — Подожди меня там. Я должен найти Эди. Она очень ранима… я это сразу почувствовал… и я боюсь за неё.
Асена закивала: она всё понимала и сама бы бросилась на поиски Эди, если бы… если бы, хоть что-то могла сказать и объяснить…
Алуан проплутал по лесу около трёх часов, но Эдилейн не нашёл. Он изорвал свою одежду о колючки, исцарапал лицо и руки о шипы диких кустарников, но незнакомые ему места не выдали таинственного убежища любимой.
Алуан, измученный и расстроенный, пришёл домой. Он должен немедленно отправиться к сэру Фейлелю и рассказать тому обо всём. Может, Эди уже вернулась…
Эдилейн сидела в своём укрытии. Она видела Алуана, пробежавшего мимо неё, слышала его голос, звавший её по имени…
Её сердце сжималось от боли. Она жаждала выйти на его зов. Но обида, невероятная обида за то, что Ал, как она считала, обманул её, захлестнула разум девушки… Именно этого боялся Динаэль — Эди была слишком эмоциональна и ещё не научилась сдерживать первый порыв…
Наконец Эдилейн вышла снова на тропинку и, уверенная в своём одиночестве, неспешно побрела по лесу. Слёзы текли по её щекам. Она не вытирала их — она просто ничего не замечала.
Выйдя на полянку, Эди опустилась на траву.
— Господи! — услышала она вдруг прямо над собой знакомый голос.
— Что случилось, мисс?
Как здесь, в глуши, оказался Увара, и почему девушка не слышала его шагов, было неважно. Конюх опустился на колени перед Эди. Она вдруг всхлипнула, как маленькая, и, рыдая, упала ему на грудь. Тот вздрогнул от неожиданности, потом тихонько обнял девушку и стал успокаивающе поглаживать по волосам.
— Ну, что вы, мисс, — говорил он. — Всё будет хорошо. Всё образуется.
Эди печально покачала головой и негромко ответила:
— Нет, Вара, нет. Хорошо не будет… Эта боль, — она прижала свою ладонь к груди, — никогда не уйдёт… Я никому не нужна… Никому…
— Что вы такое говорите, — возразил Увара. — Вы нужны. Очень нужны. И многим… Вашим родителям, прежде всего… Друзьям… Братьям и сёстрам… Тем людям, которых вы ещё даже не знаете…
— Нет, — Эди уже не плакала. — Папа и мама есть друг у друга… Братья и сестрёнки — у них своя жизнь… Те, которых я не знаю ещё, должны идти своим путём. И ещё неизвестно, смогу ли я вообще кому-то помочь, если… если я сама не знаю, что такое взаимная любовь…