Кто я для тебя?
Шрифт:
— Эй, малышка! — тихо окликнул ее Гилберт. Девочка взвизгнула и выронила метлу. — Да не ори. Это же я, Гил. — Он изобразил такую добрую улыбку, на какую только был способен. — Не знаешь, где Лизхен?
— Ой, братик Гил! Зачем же ты меня так пугаешь? — затараторила Аличе. — Я думала, это воры! А сестренка Лиза у господина Родериха. Они опять что-то серьезное обсуждают. Она ведь теперь стала старшей экономкой. И еще занимается всякими важными полти… палити… политическими делами! И со мной она уже совсем не играет. А ведь я так ждала, когда она вернется. Братик Гил, ты не знаешь, куда она так надолго уезжала?
— Не знаю, — хмуро буркнул Гилберт. Из сумбурной болтовни Аличе он смог понять, что Эржебет все-таки
— Кстати! — вдруг спохватилась Аличе. — Я совсем забыла! Сестренка Лиза велела мне проводить тебя в грот в парке, если ты придешь.
— Э… Какой еще грот? — Гилберт озадаченно заморгал.
— Укромное такое местечко… Там хорошо! — выпалила Аличе, выбежала на улицу и, подхватив Гилберта под руку, потащила за собой.
Насчет укромного местечка она выразилась совершенно точно. Грот, выложенный из темно-серых камней, спрятался в глухом уголке парка среди старых ив и так сильно зарос мхом, что его вполне можно было принять за холм. Аличе оставила Гилберта ждать здесь, пообещав, что сообщит Эржебет о его приходе, и убежала. Гилберт присел на каменную лавку и принялся задумчиво осматривать стены. Его удивила такая повышенная секретность: тайное место для встречи, Аличе — посредник. «Прямо как в какой-нибудь балладе, где рыцарь тайно пробирается к Прекрасной Даме». — Он хихикнул, привычно потешаясь над романтикой миннезингеров. Но смех вышел нервным, ведь минуты проходили, а Эржебет все не было. Наконец, его чуткий слух уловил шорох шагов, Гилберт выглянул из своего укрытия и увидел Эржебет, которая, подобрав пышную юбку, спешила к гроту. Гилберту сразу бросились в глаза изменения в ее внешности: на смену скромному платью служанки пришел наряд, достойный знатной дамы, — шелковое синее платье, отделанное тонким голубым кружевом. Эржебет в нем выглядела непривычно женственно и как-то еще более… неправильно. Она показалась ему далекой и чужой, словно действительно вдруг превратилась в особу из высшего общества. Гилберта охватили нехорошие предчувствия. Эржебет вошла в грот, Гилберт встал ей навстречу.
— Гил! — Ее руки дрогнули, словно она собиралась его обнять, но затем она сжала пальцы в замок. — Я все ждала, когда ты приедешь… Голос Эржебет прозвучал так, будто появление Гилберта было каким-то неприятным событием, которого ожидают, лишь чтобы побыстрее пережить.
— Я выехал сразу, как только узнал, что произошло. Я волновался… Но, похоже, не стоило. — На последних словах он не смог скрыть язвительных ноток и окинул Эржебет саркастичным взглядом. — Что-то ты не выглядишь как несчастная побежденная страна…
— Да. Родерих был щедр и предложил мне выгодные условия мира. — Она избегала смотреть ему прямо в глаза и вдруг принялась нервно теребить кружева на рукаве.
— И ты купилась на его посулы? — Гилберт едко ухмыльнулся.
— А что мне еще оставалось?! — вдруг огрызнулась Эржебет. — Эта затея с самого начала была обречена! Войска Родериха рано или поздно разгромили бы моих людей, и он бы силой притащил меня обратно. И даже если бы каким-то чудом я выиграла… Я была бы не сильнее новорожденного! Тот же Садык воспользовался бы случаем вернуть меня к себе… Уж лучше Родерих, чем он! Так я, по крайней мере, сохранила множество жизней и получила выгоду! Это было единственным верным решением! Родерих прав, я уже не смогу стать такой же сильной, как раньше. И я больше не хочу воевать! Не хочу проигрывать и видеть смерть своих людей! Она повысила голос, уже почти кричала и будто требовала от Гилберта одобрения. «Ну же, Гил, скажи, что я поступила правильно!» — слышалось в ее гневной отповеди. Но он не мог ей этого сказать.
— Значит, ты выбрала легкий путь? — Гилберта раздражение захлестнуло. — Да, конечно, так проще — снова стать
покорной служаночкой, когда все решают за тебя, а ты знай делай, что сказал герр Родди! Давай, Лизхен, переплавь меч на сковородку! А доспехи замени на эти красивые платья… Тьфу, смотреть противно!— О, ну раз я настолько тебе опротивела, то главную новость ты примешь легко! — Она ощетинилась. У Гилберта неприятно засосало под ложечкой.
— Какую еще новость? — Одним из условий нашего с Родерихом мирного договора было то, что я разрываю с тобой отношения. У Гилберта было такое ощущение, словно из него сильным ударом вышибли весь воздух.
— И ты… и ты согласилась? — с трудом выдавил он.
— Да! Это наша последняя встреча! — Эржебет с вызовом взглянула на него, но затем увидела что-то в его лице, что заставило ее забыть о гневе.
— Гил… — мягко заговорила она. — Прости… У меня правда не было другого выхода…
Но Гилберт ее почти не слышал. Он чувствовал себя растоптанным, преданным. Та, кому он доверял почти как себе, ударила в спину. Променяла его на подачки Родериха. Гилберт больше не мог находиться рядом с Эржебет, развернувшись, он бросился вон из грота. Она что-то истошно кричала ему вслед. Кажется, даже побежала за ним, споткнулась, упала, и он расслышал, как она материт неудобную юбку. Но Гилберт не остановился и даже не обернулся. Он стремительно шагал по аллее парка, все дальше-дальше. Прочь от Эржебет.
Глава 8. Разжигая пламя
Гилберт плюхнулся в кресло и небрежно закинул ноги на письменный стол Фридриха. Тот лишь усмехнулся, взглянув на его начищенные до блеска сапоги.
— В них как в зеркало смотреться можно, — заметил король.
— Конечно! Я всегда держу форму в идеальном состоянии, — высокомерно произнес Гилберт.
— Но ведь ты пришел не только за тем, чтобы похвастаться своей дисциплинированностью? — Фридрих посерьезнел. — Докладывай, как идет подготовка к вторжению в Силезию.
— Фриц, ты же знаешь, у меня в порядке не только форма. Командный состав четко проинструктирован, войска готовы и ждут сигнала выступать. Так что заканчивай уже свои дипломатические танцы-шманцы, и займемся настоящим делом. — Гилберт яростно рубанул рукой воздух, точно сносил голову врагу.
Фридрих устало вздохнул.
— Я прекрасно помню, как ты не любишь дипломатию, я и сам не в восторге от всех этих интриг. Но сейчас они просто необходимы. Мы должны сделать все, чтобы в глазах Европы захват Силезии выглядел законно. Надо обязательно дать понять, что мы лишь вступаем во владение землями, которые принадлежат нам по праву, а не коварно отбираем у соседа территории.
— Ты слишком печешься о законности. — Гилберт презрительно фыркнул. — Лучший аргумент в любой дипломатии — двухсоттысячная армия. Кто сильнее — тот и прав. Так было из века в век, и сейчас ничего не изменилось, просто вы, люди, уж очень любите прикрывать договорами и обещаниями этот старый, как мир, принцип.
— Может быть, может быть… Но согласись, что опять же из века в век талантливые полководцы проигрывали из-за интриг тех, кто даже со шпагой обращаться не умел…
Гилберт вздрогнул: слова Фридриха всколыхнули болезненные воспоминания, которые он предпочел бы забыть навсегда.
«Интриги. Дипломатия».
«Одним из условий нашего с Родерихом мирного договора было то, что я разрываю с тобой отношения».
— …Поэтому важен баланс, — продолжал тем временем говорить Фридрих. — Я постарался учесть все. Хотя еще не уверен, как поведет себя в сложившейся ситуации Венгрия. Нам было бы выгоднее, если бы она не стала помогать Австрии. Мне кажется, ослабление Габсбургов отличный шанс для нее отвоевать независимость малой кровью. Но ты утверждаешь…
Гилберт скрипнул зубами, стиснул подлокотники кресла так, что дерево жалобно затрещало.