Кровь ками
Шрифт:
— Аяко! — крикнул он, когда клинок за его спиной покинул ножны.
В двадцати шагах дальше по берегу девочка обернулась, чтобы посмотреть на него, и поэтому пропустила момент, когда из-под волос показалось лицо женщины, невероятно белое, если не считать желтых змеиных глаз и красного раздвоенного языка. Она открыла свой клыкастый рот так широко, что в нем с легкостью поместилась бы голова девочки.
Рен знал, что ни за что не успеет. Он почувствовал, как позади него появился энергетический шар, и услышал треск, похожий на раскат грома, за мгновение до того, как рядом с ним вспыхнул зеленый луч. Суги пронзила женщину-ёкая, разрубив ее пополам в области живота. Шок от ее атаки заставил принцессу шлепнуться на задницу. Аяко закричала,
Суги появилась позади девочки, задержавшись ровно настолько, чтобы схватить ее, после чего они обе исчезли. Рен воспользовался отсутствием девочки, чтобы взмахнуть клинком, но существо угадало удар и отбросило его руку назад.
— Черт возьми! — закричал Рен. Боль в левой руке утихла, как и все сопутствующие ей ощущения.
— Лежать! — сказала Фуюко и пнула его в грудь, чтобы прижать к песку. Затем ее тяжелая, обутая в сабо нога надавила ему на плечо, а другая сдавила его левую руку, хотя он этого почти не почувствовал. Стоя на нем и зажав существо под мышкой, куртизанка нацелила свой тонкий клинок и ударила прямо между желтых глаз. Ёкай вскрикнула, когда меч вышел у нее из лица; Фуюко в мгновение ока проделала еще три дырки, и только тогда руки существа расслабились.
— Какая уродливая дама, — сказала куртизанка, вытаскивая мечом клыки из руки Рена.
— Нуре-онна, — процедил Рен сквозь зубы. Он почувствовал, как чудовищные клыки вышли из его плоти, но не почувствовал боли, которая должна была последовать за этим. Крови тоже не было. Это не предвещает ничего хорошего, подумал он. — Спасибо, Фуюко.
— Не стоит благодарности. Я не выношу уродства.
— Рен! — позвала Аяко. Девочка, за которой тенью следовала ками-воительница, бросилась к своему спасителю с лицом, перепачканным соплями и слезами. — Мне так жаль, Рен. Она выглядела голодной, а ты сказал, что приятно отдавать, и…
— Значит, теперь это моя вина? — спросил он полусерьезно.
Суги, казалось, не беспокоило его состояние, но когда она, мигнув, снова стала Сузуме, мико упала на колени и тоже извинилась, во-первых, за то, что не смогла убить зверя, а во-вторых, за то, что оставила его одного отбиваться от ёкая.
— Это не твоя вина, — ответил Рен, с трудом садясь. — Суги, несомненно, знает, как расставить приоритеты в миссии. И это была нуре-онна, — продолжил он, опускаясь на колени над телом ёкая. — Змеиная часть ее тела не важна. Они могут выбросить ее по своему желанию, и она отрастет снова. Нужно было бить ее по голове.
— Несколько раз, — сказала Фуюко, как только ее клинок, теперь начисто протертый тряпками ёкая, оказался в ножнах-зонтике.
— Аяко, не смотри, — сказал Рен, просовывая острие меча между губ существа. Он не стал проверять, послушалась ли девочка, и расширил рот, изобразив на лице нуре-онны широкую улыбку. Затем охотник увеличил щель, потянув ее вверх и вниз, пока не раздался звук, похожий на треск связок, после чего засунул руку в образовавшуюся щель по запястье. — Что в них хорошего, — сказал он, перебирая содержимое мозга, — так это то, что их магатаму нетрудно найти.
Он знал, что найдет, и нуре-онна его никогда не разочаровывала. Бело-розовая магатама, блестящая, как
внутренняя часть раковины моллюска, и меньшая, чем большинство магатам, но иногда стоившая больше недели. Он усмехнулся, когда ракушка упала на дно его сумки, и подумал, стоит ли ему так радоваться тому, что только что произошло.— Вот, в порядке, — сказала Сузуме, завязывая конец узла.
Рен даже не заметил, что она перевязала его рану чем-то вроде своего полотенца. Рука безвольно упала вдоль его тела. Когда я снова почувствую ее, сказал он себе, это будет чертовски больно.
— И, как я догадываюсь, это наш корабль, — сказала Фуюко, кивая в сторону приближающейся лодки, изящного судна с треугольным белым парусом. Оно появилось на краю бухты, в нескольких минутах от группы, подгоняемое ветром. Рен начал копать здоровой рукой.
— Давайте не будем пугать их разорванным телом ёкая, — сказал он, когда Фуюко спросила, что он делает.
Сузуме первой начала помогать ему копать, затем пришла Аяко. Фуюко утверждала, что было бы странно, если бы они вчетвером вдруг присели поиграть в песке, и занялась тем, что у нее получалось лучше всего, — привлекать к себе внимание.
— По крайней мере, это, похоже, отрезвило тебя, — поддразнил Рен Сузуме, которая даже не заметила этого. — По-моему, это может оказаться самым полезным трюком любой Руки.
— Я не собираюсь использовать его снова, никогда, — ответила она, когда они засыпали труп песком.
— Такая юная и такая наивная, — сказала Фуюко, получив одобрительный смешок Рена.
Рыбацкая лодка повернула, подставляя корму четверым путешественникам. Капитан махнул брату, чтобы тот бросил якорь, как только спустят парус, а сам привязал руль, чтобы можно было покинуть судно. Он прыгнул в воду, которая достигла половины груди, и пошел вброд через полосу прибоя. Неудивительно, что он подошел к Фуюко, которая грациозно забралась ему на спину.
Сузуме и Рен обменялись удивленными улыбками, когда куртизанка, изображая застенчивость, обняла рыбака за шею. Если бы только этот мужчина знал, что он упускает шанс нести императорскую принцессу ради куртизанки-лисы, с ликованием подумал Рен. Аяко, казалось, не возражала. Со спины Сузуме, она продолжала смотреть на кучу песка, под которой покоились останки екая.
— Не слишком много думай об этом, — сказал ей Рен, когда море поднялось ему до колен. — Нуре-онна паразитируют на хороших людях, желающих их покормить. Просто будь хорошей девочкой.
— Но эта тварь чуть не убила и меня, и тебя, — ответила Аяко, прикусив нижнюю губу.
— Тебя ничто не убьет, — тут же ответила Сузуме. Рен едва узнала ее голос. — И Рен прав: не позволяй тому, что только что произошло, тебя беспокоить. Накормить голодного — это великодушно с вашей стороны, принцесса.
— Принцесса, — рассеянно повторил ребенок.
Рен прочел в ее глазах, что она начала понимать — ее место в мире меняется. Независимо от места назначения или успеха их путешествия, Аяко больше не была принцессой. Впервые охотник почувствовал к ней жалость. «Твои родители гордились бы тобой», — сказал он, не подумав.
— Я не знаю, — ответила она, прежде чем уткнуться головой в спину Сузуме.
Вода уже доходила ребенку до пояса, и Рен промок почти до сосков. Море было холодным, но его левая рука казалась теплой. Рыбак ловко забрался обратно на свой корабль, все еще неся куртизанку, которая взвизгнула и захихикала, когда они оба оказались на палубе. Рен взмолился, чтобы никто больше не увидел два мокрых хвоста, торчащих из-под кимоно.
— Что ж, мы с Суги гордимся тобой, — сказала Сузуме, помогая девочке передвинуться вперед, чтобы она могла подняться в лодку. Брат рыбака, который, должно быть, был на добрых десять лет моложе, предложил девочке полотенце и даже начал отжимать низ ее некогда изысканного кимоно, не спросив ее об этом.