Кровь ками
Шрифт:
Затем Киёси созовет своих многочисленных хранителей и соберет их прямо у главного входа в храм. Их призыв истощит силы жреца и приблизит его к смерти, но его последний дар будет потрачен не напрасно, пообещал себе Рен. И он пообещал больше.
Фуюко вскинула голову. Она нахмурилась и понюхала воздух. «Он вызывает хранителей, — сказала она. — Приготовьтесь».
— Принцесса, — позвал Рен, выходя из тени Сузуме, — опусти голову и закрой глаза.
— Принцесса никогда не склоняет голову, — ответила девочка, скрестив крошечные ручки на груди.
— Не высовывайся, —
— Хм! Сузуме, пожалуйста, продолжай…
— Аяко-химэ-сама, — мягко позвала Сузуме. — Мы позаботимся о вашей безопасности, но мы смиренно просим вас опуститься на спину Маки, пока мы будем покидать город. Вы окажете нам большую честь, если поможете нам защитить вас.
Девочка посмотрела в глаза мико и решила выполнить ее просьбу. Она опустила голову и ухватилась за две пряди золотистых волос.
Коноха тэнгу что-то прохрипел. Большинство солдат, стоявших перед ними, повернули налево и побежали вдоль края горы. Один отряд из шестидесяти солдат остался и рассредоточился, чтобы заменить своих товарищей.
Рен не мог видеть их предводителя, но коноха тэнгу исчез вместе со своими людьми. Охотник поискал оставшегося офицера, думая, что сначала им придется вывести его из строя. В этот момент кеккай исчез у него на глазах, как медленно лопающийся мыльный пузырь.
— Что ж, я думаю, вы этого не пропустили, — сказала Фуюко, развернувшись и волоча сандалию по лесной земле.
— Фуюко, — мягко позвал Рен.
— Что? — спросила она, снова поворачиваясь к нему лицом.
Рен обнял ее обеими руками, прижимая к себе как можно крепче, несмотря на ее толстую одежду. От нее чудесно пахло, и она даже не потрудилась обнять его в ответ.
— Что, по-твоему, ты делаешь, мальчик? — спросила Фуюко со смешком. — Я понимаю твое желание, но…
Руки Рена сомкнулись у нее за спиной, и он связал концы соломенной веревки, украшенной белыми полосками бумаги в форме молний. Фуюко была так поглощена тем, как воссоединиться со своим возлюбленным, что не заметила, как он спрятал веревку за спину, и не почувствовала запаха саке, пропитавшего ее, и крови, выступившей на его большом пальце. И только тогда, когда ее тело беспомощно повисло на плече Рена, Фуюко поняла, что ее парализовало.
— Рен? — спросила она дрожащим от растерянности и ярости голосом. — Рен!
— Прости, Фуюко, — сказал Рен, хватая зонтик с мечом и бросая его Суги. — Маки, пошли!
Львица-собака громко залаяла — лай эхом разнесся по всему лесу, — девочка закричала, лиса завопила, и ветер донес все эти звуки до ушей Рена, пока они мчались по лесу и прыгали с края святилища.
Суги уже была там, мчась так быстро, что казалось, будто она скользит. Она прыгнула как раз перед тем, как склон закончился, и сначала вонзила копье в грудь толсторукого нуэ, после чего, воспользовавшись его падающим телом, увернулась от выпада самурая-марионетки. Маки головой толкнула самурая на его товарищей, открывая путь Рену.
Охотнику удалось вытащить свой клинок из ножен, несмотря на проклятия куртизанки и ее попытки укусить его, но в руке не было нужной силы, и он решил идти по следу львицы-собаки, а не прокладывать себе дорогу сквозь толпу солдат. Они прорвались сквозь строй врагов, ворвались на дымящуюся улицу, и шум потонул на заднем
плане, если не считать криков ребенка и разъяренной лисы.— Рен, отпусти меня, или я пущу тебе кровь! — крикнула Фуюко. От ее вкрадчивого голоса и обольстительного тона не осталось и следа. Ее тело по-прежнему висело у него на плече, и от его веса у него быстро устала левая рука.
— Я делаю это для Киёси! — крикнул в ответ Рен, когда она извернулась настолько, что положила подбородок ему на спину. Он почувствовал ее усы на своей шее; она приняла лисий облик. Она укусила его за плечо задними зубами, неглубоко, но больно. — Фуюко, остановись! — Ее зубы сжались еще сильнее, и из глаз Рена полились слезы.
Внезапно гора, казалось, взревела. Когда металл встретился с плотью, раздались звериные вопли, и земля содрогнулась от серии взрывов. Оглянувшись, Рен увидел, как у входа в святилище появились черные клубы дыма.
— Суги, Маки, направо! — крикнул Рен, превозмогая боль в плече. Он постучал тыльной стороной меча по правой ноге Маки, чтобы дать ей понять, в какую сторону идти, и зверь отклонился и сделал несколько шагов, в то время как девочка кричала. Но, по меньшей мере, она не поднимала головы.
Огромная фигура львицы-собаки протиснулась в узкую улочку, открывая Рену вид на главную улицу, по которой они шли, как раз в то мгновение, когда он услышал звон стрел, выпускаемых из луков. Лучники появились дальше по главной улице, их стрелы летели прямо в него. Он поднял руку в тщетной попытке защититься. Суги выпрыгнула из боковой улицы и взмахнула копьем в воздухе, перерубая все стрелы, которые могли угрожать Рену или Фуюко.
«Оставь их!» — крикнул он духу-воительнице, которая бросилась за лучниками. Оба побежали за львицей-собакой, но Рен подумал, что им нужно найти укрытие, пока на них снова не посыпались стрелы или пока лучники не вызвали подкрепление.
Легкие у него горели, рука болела, а Фуюко все еще не ослабляла хватку своих челюстей. Гора возвышалась справа от них, но недостаточно далеко, чтобы кто-нибудь не мог попасть из большого лука.
Суги заняла место слева от него, легко двигаясь, лезвие ее копья было скользким от крови ёкаев. Она кивнула, спрашивая его, что дальше.
— Рядом мавзолей, — сказал он. — Вон там. — Он указал мечом на квартал разрушенных домов. Улицы, ведущие к нему, были немногим больше переулков; Маки никогда бы по ним не прошла. — Возьми принцессу, — сказал он Суги, которая перепрыгнула через львицу-собаку и схватила девочку сзади за пояс.
Та закричала еще громче, когда ее задница оторвалась от спины Маки. Львица-собака, казалось, поняла и сбросила скорость передними лапами. Суги приземлилась, крепко прижимая к груди ребенка, и исчезла в узком переулке.
— Отвлеки их на несколько секунд, — сказал Рен своей хранительнице, которая немедленно с воплем бросилась назад, чтобы позаботиться о лучниках. Рен надеялся, что стрелы не причинят ей вреда. К тому времени укус Фуюко уменьшился до щипка.
— Рен, пожалуйста, — захныкала она, — пожалуйста.
Охотник последовал за Суги в переулок. Духа-воительницы нигде не было видно, но стена внутреннего двора, окружающая мавзолей, преграждала путь, и он предположил, что она перепрыгнула через нее. С его грузом он не смог бы прыгнуть так высоко.