Кровь ками
Шрифт:
Монах-краб размахивал посохом, приказывая своим созданиям приготовиться к битве. Грунт под ногами ёкая состояла из мокрого песка и слизи. Там вообще не было отверстия, но внезапно из слизи выползла еще одна креветка. Она замахала ногами и что-то щелкнула монаху.
— Сотня! — повторил монах, размахивая клешнями, чтобы привлечь всеобщее внимание. — С другой стороны стоит всего лишь сотня солдат-людей. — С этими словами он направил посох на стену, к которой они все были обращены, и, конечно же, следующий взрыв выбил из нее куски камня. Эти солдаты собирались расколоть ее своей пушкой. Рен мог придумать только одну причину, по которой они так упорно трудились, чтобы пробить стену: они знали, что по ту сторону стоит принцесса
— Послушайте, — прошептал Рен. — В конце концов, пушка разнесет стену на куски. Тогда начнется битва. Вот тогда мы и сбежим. Начнется заваруха и…
— Разве мы не должны сражаться? — спросила Сузуме. — Без нас их перебьют.
— Это не наша миссия, — ответил Рен. — Они разбегутся, когда поймут, что их клинки не работают, и большинство выживет. Нам нужно продолжать двигаться.
— Но… — начала было говорить Аяко, хотя и отвела взгляд, потому что знала, как будут восприняты ее слова.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Рен, мягко опуская руку ей на плечо, чтобы поймать ее взгляд. — Но мы никому не можем доверять. Кто бы там ни был, он пришел за тобой, и я сомневаюсь, что они отпустят нас в Исэ с миром, особенно тебя. Аяко, мне нужно, чтобы ты доверяла мне.
Следующее пушечное ядро ударилось в стену и пробило ее настолько, что в комнату ворвался яркий луч света. Рен поднял руку, чтобы защититься от осколков, и не заметил, как луч света отскочил от его клинка. Отражение попало быку-пауку в один из его многочисленных глаз, и существо взревело, как от боли.
— О-о-о, — сказала Аяко, когда все ёкаи повернулись в их сторону.
— Заберите девочку! — крикнул монах, указывая посохом на группу из четырех человек. — Убейте остальных, но заберите девочку!
— Рен? — спросила Сузуме, когда тридцать ёкаев бросились в атаку.
— Фуюко, останься с принцессой, — ответил Рен, снимая с пояса ножны. — Сузуме, помоги мне добраться до этого слизняка! — сказал он, молясь, чтобы Маки можно было призвать через песок, чего он никогда раньше не пробовал.
Не дожидаясь ответа, Рен бросился к ближайшему ёкаю, длинному, скользкому существу, похожему на мурену, у которого не было другого оружия, кроме острых клыков и свирепых глаз. Оно присело перед прыжком в нескольких шагах от Рена и распрямилось, как пружина. Скорее по счастливой случайности, чем рефлекторно, Рен пригнулся, взмахнул мечом и попал твари прямо в пасть. Скорость ёкая сделала остальное, и он приземлился позади Рена двумя вздрагивающими половинками.
Охотник почувствовал, что убил свою добычу, но не смог проверить, потому что на него уже набросился другой. Этот выглядел почти как человек, если бы у людей могли расти иглы, как у морских ежей, и были бы перепончатые руки. Он закричал, делая выпад копьем, которое пронзило бы Рену грудь, если бы охотник вовремя не отпрыгнул в сторону. Он зажал древко подмышкой и ткнул мечом в глаза морскому ежу, но ёкай опустил голову, и лезвие отскочило от иголок на его спине.
Когда рука существа взметнулась вверх от удара, Рен увидел, что другой ёкай ползет по потолку и вот-вот обрушится на него с огромной, похожей на молот, клешней. Охотник упал на задницу, увлекая за собой человека-ежа, который отказывался выпустить копье. Существо на потолке упало вниз и ударило человека-ежа своей клешней, и оба закричали, один от боли, другой от ярости. У первого от удара была сломана спина, а второго Рен убил ударом в рот.
Он перекатился назад, чтобы избежать острия какого-то гарпуна, и выругался, увидев, как близко тот пролетел к его животу.
— Суги, — позвал он, — небольшая помощь была бы кстати.
Но Суги нигде не было видно, и, когда Рен осмелился оглянуться, он увидел, что она стоит именно там, где он ее оставил, хотя теперь она стояла со своим копьем напротив девочки, непоколебимая и готовая
защищать принцессу до скончания веков, хотя Аяко тянула хакама Суги и указывала на Рена.Охотник не мог поверить своим глазам. Затем его взгляд метнулся к Фуюко, и он склонил голову в мольбе. Она закатила глаза, вздохнула и одними губами произнесла что-то похожее на долгое, несчастное прекрасно, затем разжала руки и исчезла из поля его зрения только для того, чтобы снова появиться в воздухе над ним, где она отрубила когтистую руку, собиравшуюся разорвать его лицо на куски. Ёкай, которого Рен не заметил, закричал, когда его рука упала, но раньше, чем Фуюко приземлилась на свои тяжелые сабо, его голова полетела вслед за рукой и крик оборвался.
— Ну что ж, — сказала она Рену, кивая в сторону пятна слизи, на котором все еще стоял краб-монах.
— Черт возьми, — проворчал Рен, вставая.
Аяко внезапно вскрикнула. Рен оглянулся и увидел, что Суги держит ситуацию под контролем, ее копье торчало из спин двух креветок-ёкаев, стоявших друг за другом. Она толкнула девушку себе за спину и прикрылась входом в коридор как щитом. Ничто не могло пройти мимо нее. Выстрел из пушки снова сотряс комнату, и открытое пространство расширилось, впуская больше света.
Рен засунул ножны обратно за пояс и полез в карман, где у него хранились четки. Ёкаи теперь наступали группами по двое и по трое. Даже с помощью куртизанки эта схватка ничем хорошим не закончилась бы. Им надо вызвать подкрепление.
Ёкай, размахивающий ржавым мечом, попытался ударить Фуюко, но она раскрыла свой зонтик как раз перед ударом и парировала его удар мечом. Ёкай завопил, инерция его парированной атаки подняла руку, и вопль перешел в визг, когда кончик клинка Фуюко достиг его подмышки. Затем она вывернула меч, сделала шаг назад, и окровавленная рука ёкая оторвалась от плеча, вращаясь в воздухе. Куртизанка перерезала ему горло, прыгая к своей следующей цели, чей нос она раздробила подошвой своих сабо. Опираясь на разбитое лицо, она еще раз перевернулась, чтобы избежать удара дубинки, и ударила ёкая задней частью пятки, сломав таким образом второй нос за пару секунд.
Рен пригнулся и пнул такое же существо в лицо и услышал, как что-то хрустнуло у него под ногой. Он поднырнул под одну из ног быка-паука, перепрыгнул через следующую и перерубил третью. Существо взревело и упало на бок, чуть не раздавив при этом ногу Рена. Но охотник больше не обращал на это внимания, когда увидел, что Фуюко приземлилась на спину быку-пауку и ухватилась за его левый рог, как за луку седла.
— Я возношу тебе свою молитву и эту кровь, — сказал Рен, набирая немного крови из большого пальца и размазывая ее по бусинке. Земля под его ногами все еще была влажной и каменистой. Ему нужно было пройти немного дальше, где краб-монах угрожающе стоял на своих шести ногах, держа в клешнях посох с наконечником копья и кухонный нож.
— Защити меня, дух-хранительница, — продолжил Рен, сосредоточившись на том, чтобы держать свои эмоции под контролем, чтобы молитва была более действенной. — И помоги мне очистить эту землю от скверны! — Он поднырнул под наконечник посоха и уже собирался нанести удар, когда нож описал широкую дугу, заставив его отпрыгнуть назад. Монах не преследовал его, и Рен подумал, что тот, возможно, знает о его цели. Он улыбнулся охотнику, и Рен чуть не выругался снова.
От присутствия быка-паука у него внезапно похолодел позвоночник, но чудовище промчалось мимо него на своих семи ногах — куртизанка, поворачивая свой клинок, воткнутый в шею существа, заставила его броситься на монаха, и бык-паук, охваченный безумной, болезненной яростью, подчинился. Краб присел и прыгнул, изогнулся в воздухе и полоснул кухонным ножом по рту и горлу своего подчиненного. Бык-паук умер без единого звука и повалился на бок как раз в тот момент, когда краб грациозно приземлился.